Родная, не умирай – это был не я! Там, у самой черты, где жизнь уже не полна, только ты ещё держишь меня за человека – не умирай, не уходи к живым, пока я ещё здесь. Я ведь знаю, что такое – неполное пространство смерти, его сумерки, его прерывающаяся логика. Я знаю, что ты боишься всю ночь; я знаю – каково это закрывать во сне глаза и слушать, мертвея, как неведомые твари толкаются в дверь, которая – рядом совсем, у щеки... Я ведь знаю каково, окоченев, слышать, как тот, кто рядом спит с открытыми глазами, вдруг разевает пасть, испуская не то хриплый выдох, не то шипение, и обращается в чудовище, потому что так он хочет дождаться ухода настоящего ужаса.
Я знаю – ты боишься открыть во сне глаза, чтобы не увидеть меня, косвенного, ворочающего медвежьей башкой в углу захламлённой веранды в синем и скошенном вечернем свете, среди шкафов каких-то и каких-то тумбочек... Не уходи!
Я знаю, кто там простит меня? Я знаю, знаю, кого я не мог обидеть, кого я мог мучить, бить и медленно резать лезвием своей трусости – и мог заставить корчиться от боли и умереть, но не смог всё равно обидеть. Маленький, ясный призрак, фитильком смаргивающий в сумерках этих, призрак, чья-то фантазия просто, выдумка, ффу – и нет...
…чья-то, не умершая вслед за телом, любовь столбиком встанет у изголовья, ослепляя и пригибаясь. Так, пустяки, танец четырёх рук на медленной глине, любовь и смерть, и любовь после смерти...
Чья-то душа попытается прорвать пелену меж двух миров, шевельнёт губами в огне, обернётся назад и выпрямится снова...
Я знаю, кого я не могу обидеть, как бы не старался, кто последним усилием протолкнётся сквозь толпу окаменевших чудищ – и несколько лап и личин свалятся с мест своих, и в мусор и прах рассыплются по полу. Прощай! Я люблю тебя! Я буду любить тебя всегда, там, везде, не умирай, до встречи!..
... это то, что живёт, пока не имеет имени, это то, что умирает названное.
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит...
Решка
Вместо посвящения
По волнам блуждаю и прячусь в лесу,
Мерещусь на чистой эмали,
Разлуку, наверно, неплохо снесу,
Но встречу с тобою — едва ли.
Лето 1963
1. Предвесенняя элегия
...toi qui m'as consolee. Gerard de Nerval
Меж сосен метель присмирела,
Но, пьяная и без вина,
Там, словно Офелия, пела
Всю ночь нам сама тишина.
А тот, кто мне только казался,
Был с той обручен тишиной,
Простившись, он щедро остался,
Он насмерть остался со мной.
10 марта 1963
Комарово
2. Первое предупреждение
Какое нам в сущности дело,
Что все превращается в прах,
Над сколькими безднами пела
И в скольких жила зеркалах.
Пускай я не сон, не отрада
И меньше всего благодать,
Но, может быть, чаще, чем надо,
Придется тебе вспоминать —
И гул затихающих строчек,
И глаз, что скрывает на дне
Тот ржавый колючий веночек
В тревожной своей тишине.
6 июня 1963
Москва
3. В Зазеркалье
O quae beatam, Diva,
tenes Cyprum et Memphin...
Hor.
Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать — та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами...
Что делаем — не знаем сами,
Но с каждым мигом все страшней.
Как вышедшие из тюрьмы,
Мы что-то знаем друг о друге
Ужасное. Мы в адском круге,
А может, это и не мы.
5 июля 1963
Комарово
4. Тринадцать строчек
И наконец ты слово произнес
Не так, как те... что на одно колено —
А так, как тот, кто вырвался из плена
И видит сень священную берез
Сквозь радугу невольных слез.
И вкруг тебя запела тишина,
И чистым солнцем сумрак озарился,
И мир на миг преобразился,
И странно изменился вкус вина.
И даже я, кому убийцей быть
Божественного слова предстояло,
Почти благоговейно замолчала,
Чтоб жизнь благословенную продлить.
8-12 августа 1963
5. Зов
В которую-то из сонат
Тебя я спрячу осторожно.
О! как ты позовешь тревожно,
Непоправимо виноват
В том, что приблизился ко мне
Хотя бы на одно мгновенье...
Твоя мечта — исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
1 июля 1963
6. Ночное посещение
Все ушли, и никто не вернулся.
Не на листопадовом асфальте
Будешь долго ждать.
Мы с тобой в Адажио Вивальди
Встретимся опять.
Снова свечи станут тускло-желты
И закляты сном,
Но смычок не спросит, как вошел ты
В мой полночный дом.
Протекут в немом смертельном стоне
Эти полчаса,
Прочитаешь на моей ладони
Те же чудеса.
И тогда тебя твоя тревога,
Ставшая судьбой,
Уведет от моего порога
В ледяной прибой.
10-13 сентября 1963
Комарово
7. И последнее
Была над нами, как звезда над морем,
Ища лучом девятый смертный вал,
Ты называл ее бедой и горем,
А радостью ни разу не назвал.
Днем перед нами ласточкой кружила,
Улыбкой расцветала на губах,
А ночью ледяной рукой душила
Обоих разом. В разных городах.
И никаким не внемля славословьям,
Перезабыв все прежние грехи,
К бессоннейшим припавши изголовьям,
Бормочет окаянные стихи.
23-25 июля 1963
Вместо послесловия
А там, где сочиняют сны,
Обоим — разных не хватило,
Мы видели один, но сила
Была в нем как приход весны.
1965
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
