Я не видел их три месяца. То они, по какой-то неведомой мне причине, перестали появляться на дороге, то я пошел в отпуск. Поэтому, когда сегодняшним утром, я увидел две сгорбленные фигурки, медленно идущие навстречу моему УАЗику, на душе стало удивительно тепло. Им, и старику и его супруге, явно далеко за семьдесят, а в этом возрасте шансы увидеть человека, даже через пару месяцев, совсем не велики. Я работаю водителем, и каждое утро везу людей на работу по этой улице. Старики тоже совершают по утрам свои забеги. Их не бывает только в очень плохую погоду. Впереди всегда идет старушка с клюкой, сгорбленная под прямым углом, а за ней - ее супруг, еще довольно прямой и без палки. Идут они очень неспешно. Расстояние в полкилометра они преодолевают так долго, что я успеваю отвезти людей на базу и, заправившись, вернуться с рабочими назад. Это занимает у меня около часа. Старики стоят у моста через речку, собираясь с силами на обратный путь.
Однажды, кто-то из строителей пошутил: «Опять марафонцы на дистанции!» А я подумал - и, правда, марафонцы, - у них позади дистанция длинною в целую жизнь, и судя по их небогатой одежде и согбенным спинам, жизнь трудная. Я не знаю, кто из них инициатор этих забегов, но, судя по лидирующей позиции, скорее всего – это старушка. Глядя на них, я понимаю, что пока они могут ходить, я буду по-прежнему встречать их на этой дороге, и мне хочется, чтобы это продолжалось, как можно дольше. Они стали для меня символом несгибаемого человеческого духа, преодолевающего немощи и слабости тела. Бывают трудные моменты в моей жизни, когда у меня не хватает сил и терпения, и, тогда я представляю себе моих «марафонцев», медленно, но упорно, идущих сквозь непогоду, и у меня опять появляются силы, терпение и желание жить, вопреки всем житейским неурядицам и проблемам.
AgeAlex
Записки из мертвого дома,
Где все до смешного знакомо,
Вот только смеяться грешно —
Из дома, где взрослые дети
Едва ли уже не столетье,
Как вены, вскрывают окно.
По-прежнему столпотвореньем
Заверчена с тем же терпеньем
Москва, громоздясь над страной.
В провинции вечером длинным
По-прежнему катится ливнем
Заливистый, полублатной.
Не зря меня стуком колесным —
Манящим, назойливым, косным —
Легко до смешного увлечь.
Милее домашние стены,
Когда под рукой — перемены,
И вчуже — отчетливей речь.
Небось нам и родина снится,
Когда за окном — заграница,
И слезы струятся в тетрадь.
И пусть себе снится, хвороба.
Люби ее, милый, до гроба:
На воле — вольней выбирать...
А мне из-под спуда и гнета
Все снится — лишь рев самолета,
Пространства земное родство.
И это, поверь, лицедейство —
Что будто бы некуда деться,
Сбежать от себя самого.
Да сам то я кто? И на что нам
Концерты для лая со шмоном —
Наследникам воли земной?
До самой моей сердцевины
Сквозных акведуков руины,
И вересковые равнины,
И — родина, Боже Ты Мой...
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
