Если ты не хочешь, чтобы тебя забыли, как только ты умрешь и сгниешь, пиши достойные книги или совершай поступки, достойные того, чтобы о них писали в книгах
«Александр Филиппович Македонский был великий полководец…»
Александр Филиппович Македонский был великий полководец. И об этом знали не только его непосредственные подчиненные, друзья и родственники, но и все вокруг, и даже те, кому и знать-то было явно ни к чему. Но знали ведь, шельмы, и всё тут. Выйдет, к примеру, Александр Филиппович на улицу запросто: на военный совет или там променад совершить перед гавгамелами - а лучше бы и не выходил вовсе. Уж обязательно какой-нибудь древний грек подвернется: «Здравствуй, Александр! Какой же ты все-таки великий полководец! Дай-ка я тебя, душа моя, расцелую! Я, кстати, Ксенопонт Криворотый с Рыбного рынка» - и руки самым наглым образом раскидывает, чтобы значит обнять и поцеловать. Надо сказать, что эти древние греки народец был хоть и умеренно пьющий, ученый и культурный, особенно по части академий и разных статуй, но была у них в побыте одна неприятная черта – очень уж фамильярны-с были, до натурального хамства. Отчеств вообще не признавали, да и полный титул присовокупляли при обращении весьма нерегулярно. А без отчества-то и чиноприложения – какое же сыновье уважение может быть? Подлость одна. «Эй,» - бывало кричат на всю агору – «Александр! Привет тебе, великий полководец!» - как распоследние вольтерьянцы какие-то, а не достопочтенные и законы чтящие граждане. Александра Филипповича подчас аж передергивало и рука к плётке, а то и к чему потяжелее сама собой тянулась. Но осознавая свою планиду, скоро брал себя в руки и терпел эти возмутительные выходки стоически, потому что и вправду был великий полководец. Да.
Оскудевает времени руда.
Приходит смерть, не нанося вреда.
К машине сводят под руки подругу.
Покойник разодет, как атташе.
Знакомые съезжаются в округу
В надеждах выпить о его душе.
Покойник жил – и нет его уже,
Отгружен в музыкальном багаже.
И каждый пьет, имея убежденье,
Что за столом все возрасты равны,
Как будто смерть – такое учрежденье,
Где очередь – с обратной стороны.
Поет гармонь. На стол несут вино.
А между тем все умерли давно,
Сойдясь в застолье от семейных выгод
Под музыку знакомых развозить,
Поскольку жизнь всегда имеет выход,
И это смерть. А ей не возразить.
Возьми гармонь и пой издалека
О том, как жизнь тепла и велика,
О женщине, подаренной другому,
О пыльных мальвах по дороге к дому,
О том, как после стольких лет труда
Приходит смерть. И это не беда.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
