"Сообщение номер 2679. Уровень защиты 5. Тирузал! Вы приглашаетесь в ОЗО (Ониксовый Зал Осознаний). Код загрузки 305. Просьба не опаздывать."
На берегу океана, утопая босыми ногами в горячем песке, стоял высокий светловолосый юноша. Прочитав извитые иероглифы, он легким взмахом рук свернул всплывшее в воздухе окно сообщения и сунул их обратно в недра зеленоватого свечения, окутывавшего все его тело. Только бледного лица и холеных кистей рук, нервно перебиравших жемчужные четки, аура не касалась.
Тир посмотрел в синеву неба и прищурился от жгучего ультрафиолета полуденного зноя. "Все пропало. Шансов никаких. Всего через два часа я стану... Впрочем, мне это уже безразлично", - подумал он. Брови едва заметно дрогнули, в глазах отразилась детская растерянность. Ловкими манипуляциями тонких пальцев Тир перекрутил четки в нескольких местах, совместив нужные жемчужины - задал код загрузки - и мгновенно превратился в вытянутый тонкой дугой сгусток темно-красного лазерного свечения. Еще через несколько секунд на месте юноши не осталось никаких следов. Иллюзия океан-небо-солнце медленно мутнела и превращалась в прозрачную сероватую пустоту.
Перед посещением ОЗО полагалось пройти собеседование у Диоптаза. Он просвечивал насквозь мыслеполе, после чего нанизывал на индивидуальные четки управления "просвещенного" специальный камешек кубической формы. Никто не знал, из каких минералов был создан заветный кубик. В его химической формуле в зашифрованном виде передавались результаты просвечивания.
Тир материализовался в прежний вид, поменяв лишь оттенок зеленого одеяния. Из травянисто-изумрудного обволакивающее свечение перешло в терракотово-горчичные тона. Предательская аура автоматически отразила волнение, которое Тир тщательно пытался утаить.
Диоптаз был известен изощренными фокусами по части иллюзий. Он предстал перед Тиром в небольшом кабинете с массивным письменным столом на фосфорицирующем полу, отливавшим глубокой синевой. Для посетителя предлагалось мягкое водяное кресло, водопадом стекавшее с потолка на пол. Сам Диоптаз предстал в виде полупрозрачной конусообразной глыбы стекла, внутри которой были запаяны глазные яблоки с разноцветными радужными оболочками вокруг зрачков. Глыба покоилась прямо на столе и весело вращала глазами во всевозможных направлениях. Опешивший от внешности Диоптаза Тир пытался посчитать глаза, но на тридцати сбился. Стараясь смотреть только в один самый крупный глаз великого провидца, Тир смиренно ожидал экзекуции.
Бурление водяного кресла усиливалось, становилось невероятно громким. Тир забеспокоился, что у него на нервной почве заложит уши и он не услышит вопросов провидца. Но внезапно глаза внутри стеклянного конуса остановились и одновременно посмотрели на Тира. В следующее мгновение ярко-синий луч пронзил стекло и соединил светящейся линией несколько глаз, образуя иероглиф. Тир понял - слушать ничего не придется. Расшифровав иероглиф "Кто ты?", он спокойно ответил: "Временно извлеченный. Дематериализован в момент трансабсорбции божественного дара. Внутренний айди GGh344421678. Внутренний логин Тирузал".
Иероглиф внутри глыбы погас. Диоптаз обрабатывал информацию. Новый синий луч обозначил следующий вопрос двумя иероглифами:
- Кто абсорбировал дар?
- Точно не знаю. Я репетировал в зале. Несколько дам пришли посмотреть. Среди них я узнал только Софью Бенедиктовну - директора нашего хореографического училища, и Светлану Сосновскую - как ее можно было не узнать - великая балерина!
- Тебе говорили, что ты хорошо танцуешь, что ты талантлив, красив?
- Да, говорили. Но... - Тир смущался, он не любил говорить о своих способностях.
- Никаких "но". Дар подтвержден системой.
- Спасибо.
- Ты здоровался с кем-нибудь за руку непосредственно перед трансабсорбцией?
- Да. Три женщины подошли ко мне после репетиции. И каждой из них я пожимал руку. Сосновской я ее даже поцеловал.
- Твой логин в пределах исходной реальности?
- В смысле?
- Твое имя там, откуда тебя изъяли? - несколько глазок весело крутанулись внутри глыбы, насмехаясь над слабостью юноши по части терминов.
- Игорь Константинович Мищенко.
- Условная дата отождествления?
- Простите?! - Тир занервничал, как на дипломном спектакле. Если бы он был сейчас самим собой, а не черт знает каким призраком в облаке, он бы взмог от напряжения и стер костяшки пальцев друг о друга. Но внешне лишь его аура перелилась из терракотового в ярко-розовый тон.
- Дата рождения?
- Двадцатое августа 1993 года.
Тир утомился. Вопросы были на удивление простыми, но нервное напряжение истощало силы. Диоптаз погас и погрузился в анализ информации. Звук водопада создавал ощущение комфорта, но ничего подобного в происходящем и близко не было. Спокойная беседа была на самом деле битвой за жизнь.
Снова загорелся синий иероглиф.
- Ты гордился своим талантом?
- Да, - честно ответил Игорь, то есть Тир.
- Но ведь он тебе достался просто так ни за что! Почему ты считал, что можешь им гордиться?
- Сам по себе талант ничего не стоит. Я много работал, это огромный труд! Талант нужно развивать, пестовать, выращивать. А для этого нужно вкровь сбивать ноги, рвать мышцы, сидеть на жестких диетах и работать по двадцать часов в сутки!
- Ха-ха-ха! - в кабинете раздался громогласный смех, будто гром грянул.
- Ничего смешного, - обиделся Тир.
- Финальный вопрос, - объявил Диоптаз снова громким голосом. Видимо он и сам устал высвечивать иероглифы, решил поболтать по-человечески, - Скажи мне, дорогой мой Тир, ты думал когда-нибудь о смерти?
Финальный вопрос резко выбился из общей канвы непринужденной беседы. Он стал неожиданным ударом. И не то чтобы Тир не думал об этом, он знал, что умрет, как и все, но надеялся, случится это нескоро. Хотя... Был однажды момент.. Был... Его не хотелось вспоминать...
Пауза затягивалась, нужно было что-то ответить. Тир сказал:
- Я не был к этому готов.
- Ладно, спрошу прямо: ты хотел умереть?
- Да, - шепотом ответил юноша, - однажды я танцевал и неудачно прыгнул, порвал связку. Врачи вынесли приговор - завязывать с балетом. Я настолько себе не представлял, как жить дальше, что пытался отравиться. Но ничего не получилось. А потом выяснилось, что врачи ошиблись - я смог полностью восстановиться.
После долгой паузы в глыбе высветился ярко-оранжевый иероглиф: "Анкетирование закончено". Тирузал ждал результата. Глыба начала таять, словно была куском льда, начала превращаться в воду и стекать вниз, мокрые глазные яблоки шлепались на пол резиновыми мячиками и укатывались медленно в темный проем стены. Тир не понял, был ли этот проем в самом начале собеседования или неожиданно возник только сейчас. Четки в руках стали нагреваться, пока не стали горячимии. Посмотрев на них, Тир обнаружил медово-желтый прозрачный кубик светлого янтаря. "Интересно, это хорошо или плохо?!" - успел он подумать, прежде чем иллюзия кабинета полностью расплылась. Набрав нужный код, Тир отправился отдохнуть. Нужно было хорошенько помедитировать в камере "Абсолютный мрак". Эта уникальная камера становилась доступной только тем, кто прошел анкетирование.
Словно пятна на белой рубахе,
проступали похмельные страхи,
да поглядывал косо таксист.
И химичил чего-то такое,
и почёсывал ухо тугое,
и себе говорил я «окстись».
Ты славянскими бреднями бредишь,
ты домой непременно доедешь,
он не призрак, не смерти, никто.
Молчаливый работник приварка,
он по жизни из пятого парка,
обыватель, водитель авто.
Заклиная мятущийся разум,
зарекался я тополем, вязом,
овощным, продуктовым, — трясло, —
ослепительным небом на вырост.
Бог не фраер, не выдаст, не выдаст.
И какое сегодня число?
Ничего-то три дня не узнает,
на четвёртый в слезах опознает,
ну а юная мисс между тем,
проезжая по острову в кэбе,
заприметит явление в небе:
кто-то в шашечках весь пролетел.
2
Усыпала платформу лузгой,
удушала духами «Кармен»,
на один вдохновляла другой
с перекрёстною рифмой катрен.
Я боюсь, она скажет в конце:
своего ты стыдился лица,
как писал — изменялся в лице.
Так меняется у мертвеца.
То во образе дивного сна
Амстердам, и Стокгольм, и Брюссель
то бессонница, Танька одна,
лесопарковой зоны газель.
Шутки ради носила манок,
поцелуй — говорила — сюда.
В коридоре бесился щенок,
но гулять не спешили с утра.
Да и дружба была хороша,
то не спички гремят в коробке —
то шуршит в коробке анаша
камышом на волшебной реке.
Удалось. И не надо му-му.
Сдачи тоже не надо. Сбылось.
Непостижное, в общем, уму.
Пролетевшее, в общем, насквозь.
3
Говори, не тушуйся, о главном:
о бретельке на тонком плече,
поведенье замка своенравном,
заточённом под коврик ключе.
Дверь откроется — и на паркете,
растекаясь, рябит светотень,
на жестянке, на стоптанной кеде.
Лень прибраться и выбросить лень.
Ты не знала, как это по-русски.
На коленях держала словарь.
Чай вприкуску. На этой «прикуске»
осторожно, язык не сломай.
Воспалённые взгляды туземца.
Танцы-шманцы, бретелька, плечо.
Но не надо до самого сердца.
Осторожно, не поздно ещё.
Будьте бдительны, юная леди.
Образумься, дитя пустырей.
На рассказ о счастливом билете
есть у Бога рассказ постарей.
Но, обнявшись над невским гранитом,
эти двое стоят дотемна.
И матрёшка с пятном знаменитым
на Арбате приобретена.
4
«Интурист», телеграф, жилой
дом по левую — Боже мой —
руку. Лестничный марш, ступень
за ступенью... Куда теперь?
Что нам лестничный марш поёт?
То, что лестничный всё пролёт.
Это можно истолковать
в смысле «стоит ли тосковать?».
И ещё. У Никитских врат
сто на брата — и чёрт не брат,
под охраною всех властей
странный дом из одних гостей.
Здесь проездом томился Блок,
а на память — хоть шерсти клок.
Заключим его в медальон,
до отбитых краёв дольём.
Боже правый, своим перстом
эти крыши пометь крестом,
аки крыши госпиталей.
В день назначенный пожалей.
5
Через сиваш моей памяти, через
кофе столовский и чай бочковой,
через по кругу запущенный херес
в дебрях черёмухи у кольцевой,
«Баней» Толстого разбуженный эрос,
выбор профессии, путь роковой.
Тех ещё виршей первейшую читку,
страшный народ — борода к бороде,
слух напрягающий. Небо с овчинку,
сомнамбулический ход по воде.
Через погост раскусивших начинку.
Далее, как говорится, везде.
Знаешь, пока все носились со мною,
мне предносилось виденье твоё.
Вот я на вороте пятна замою,
переменю торопливо бельё.
Радуйся — ангел стоит за спиною!
Но почему опершись на копьё?
1991
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
