Солнышко уже соскользнуло с неуютного подоконника и нежно целует детскую щечку. Свежий, пропитанный росами, воздух бодро прогуливается по спальне, теребя тяжелые шторы. Я потягиваюсь всем телом и вдыхаю полную грудь этого чистейшего эликсира.
Утро!
Наспех наброшены старенькие спортивные штаны с вытянутыми коленками, затертая, повидавшая виды, футболка и мои ноги уже прыгают через три ступеньки, а потом и через весь лестничный пролет с грохотом опуская полусонное тело на лестничную клетку.
Утро.
Гусиная кожа первого лобызания ветерка, шелест тополиной аллеи, купающейся в восходящих лучах еще не раскалившегося светила. Редкие переклички, черных как смоль, скворцов. И кровь, пульсирующая височной веной все чаще, как бы борясь за право ритма с прерывистым дыханием. ноги несут меня все быстрее и быстрее. Кажется, что они хотят поймать, ускользающее в небытие, радужное детство. Запахи.
Жухлые листья, хрустящие под подошвами китайских(это было что-то!) кед. Свежеокрашенные лавки у подъезда. Лестничные, чисто вымытые, площадки. И! Парное молоко в литровой стеклянной банке у порога двери под номером семьдесят пять. Еще теплое... Корка, вобравшего в себя ароматы украинских полей, жар глиняной печи, тепло натруженных рук - Ржаного Хлеба. Утро...
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
