Решил однажды Санька за ум взяться - начать сознательную жизнь. Надоело за играми и телевизором время прожигать. Задумался - что ж полезного сделать? Порылся в холодильнике, отыскал яблоко и съел его. "Витамины укрепляют организм, значит, полезное дело", - подумал Санька. Немного повеселев, он сел на диван и прислушался. Непривычно, когда все выключено, мир как будто сузился, свернулся из целой вселенной в одну маленькую скучную комнату.
Взгляд упал на комод. В верхнем ящике лежали разные лекарства и градусник. Санька померил температуру в надежде на высокие показатели. Ведь, не могло такого быть, чтобы человек в здравом уме бросил "Старкрафт" на двадцатом уровне! Однако, градусник не оправдал надежд Саньки. Только и радовало - измерение температуры было делом полезным.
Санька побродил еще по квартире, посмотрел в окно, посчитал припаркованные во дворе машины. По мокрому тратуару медленно двигался бегун в красивых белых кроссовках. Санька подумал: "Сверху кажется, что медленно бежит, а на самом деле..." И осенила его идея - зарядку делать! Присел раз десять, отжался раза три, потом уселся в позу йога, прикрыл отяжелевшие веки, глубоко вздохнул. И вдруг побежали перед глазами Саньки зерги, поползли протосы, замигали смайлики. Забеспокоился Санька, сколько же там, наверное, сообщений в контакте, фотографий в ленте, новостей в сообществах. А он - отрезанный от мира узник четырех стен! Все там - а он тут, все онлайн - а он за бортом.
Надо было срочно придумать очень полезное дело, настолько полезное, чтобы не обидно было. Санька пропылесосил ковер, погрел чайник, вынес мусор, поколдовал над тетрадкой по алгебре. Но это все были мелочи. Настоящего дела, достойного победы над зергами, не находилось.
Пришла с работы мама, обрадовалась, похвалила Саньку, заметив "подвиги", на всякий случай потрогала его лоб и сказала: "Ну вот, сынок, сегодня ты молодец, честно заработал сюрприз!" И достала из сумочки диск с новой компьютерной стрелялкой. Санька тяжело вздохнул, грустно улыбнулся и обнял маму. "Придется отложить сознательную жизнь недели на три", - подумал Санька, распаковывая "сюрприз"...
Как побил государь
Золотую Орду под Казанью,
Указал на подворье свое
Приходить мастерам.
И велел благодетель,-
Гласит летописца сказанье,-
В память оной победы
Да выстроят каменный храм.
И к нему привели
Флорентийцев,
И немцев,
И прочих
Иноземных мужей,
Пивших чару вина в один дых.
И пришли к нему двое
Безвестных владимирских зодчих,
Двое русских строителей,
Статных,
Босых,
Молодых.
Лился свет в слюдяное оконце,
Был дух вельми спертый.
Изразцовая печка.
Божница.
Угар я жара.
И в посконных рубахах
Пред Иоанном Четвертым,
Крепко за руки взявшись,
Стояли сии мастера.
"Смерды!
Можете ль церкву сложить
Иноземных пригожей?
Чтоб была благолепней
Заморских церквей, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю.
Государь приказал.
И в субботу на вербной неделе,
Покрестись на восход,
Ремешками схватив волоса,
Государевы зодчие
Фартуки наспех надели,
На широких плечах
Кирпичи понесли на леса.
Мастера выплетали
Узоры из каменных кружев,
Выводили столбы
И, работой своею горды,
Купол золотом жгли,
Кровли крыли лазурью снаружи
И в свинцовые рамы
Вставляли чешуйки слюды.
И уже потянулись
Стрельчатые башенки кверху.
Переходы,
Балкончики,
Луковки да купола.
И дивились ученые люди,
Зане эта церковь
Краше вилл италийских
И пагод индийских была!
Был диковинный храм
Богомазами весь размалеван,
В алтаре,
И при входах,
И в царском притворе самом.
Живописной артелью
Монаха Андрея Рублева
Изукрашен зело
Византийским суровым письмом...
А в ногах у постройки
Торговая площадь жужжала,
Торовато кричала купцам:
"Покажи, чем живешь!"
Ночью подлый народ
До креста пропивался в кружалах,
А утрами истошно вопил,
Становясь на правеж.
Тать, засеченный плетью,
У плахи лежал бездыханно,
Прямо в небо уставя
Очесок седой бороды,
И в московской неволе
Томились татарские ханы,
Посланцы Золотой,
Переметчики Черной Орды.
А над всем этим срамом
Та церковь была -
Как невеста!
И с рогожкой своей,
С бирюзовым колечком во рту,-
Непотребная девка
Стояла у Лобного места
И, дивясь,
Как на сказку,
Глядела на ту красоту...
А как храм освятили,
То с посохом,
В шапке монашьей,
Обошел его царь -
От подвалов и служб
До креста.
И, окинувши взором
Его узорчатые башни,
"Лепота!" - молвил царь.
И ответили все: "Лепота!"
И спросил благодетель:
"А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма
Другой, говорю?"
И, тряхнув волосами,
Ответили зодчие:
"Можем!
Прикажи, государь!"
И ударились в ноги царю.
И тогда государь
Повелел ослепить этих зодчих,
Чтоб в земле его
Церковь
Стояла одна такова,
Чтобы в Суздальских землях
И в землях Рязанских
И прочих
Не поставили лучшего храма,
Чем храм Покрова!
Соколиные очи
Кололи им шилом железным,
Дабы белого света
Увидеть они не могли.
И клеймили клеймом,
Их секли батогами, болезных,
И кидали их,
Темных,
На стылое лоно земли.
И в Обжорном ряду,
Там, где заваль кабацкая пела,
Где сивухой разило,
Где было от пару темно,
Где кричали дьяки:
"Государево слово и дело!"-
Мастера Христа ради
Просили на хлеб и вино.
И стояла их церковь
Такая,
Что словно приснилась.
И звонила она,
Будто их отпевала навзрыд,
И запретную песню
Про страшную царскую милость
Пели в тайных местах
По широкой Руси
Гусляры.
1938
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
