- Но послушай, посрать в рот партнеру это сильно. Это, действительно, очень сильно. Одно дело говорить, но вот сделать… Нет, не могу даже представить. Чтобы я или тем более мне…
- Да гонит он все, слушай больше, - толстяк зевает, почесывая промежность.
- Думаешь? А я ему почему-то верю. А давай, и мы попробуем, а? А?
* * *
- Дядя, смотрите, что у меня!
- Ого! – с притворной заинтересованностью, - Как ты его поймал?
- А вон там! В траве поймал. За деревом. Он там прыгал.
- А как в банку засунул?
- А я его сразу банкой поймал! Хлоп – сверху. Поймал! Вот так.
- Молодец! А как тебя зовут?
- Алеша меня зовут.
- Послушай, Алеша. Передай своей маме, что я ее выебу в жопу.
* * *
- Там дядя какой-то дурной совсем! - указывая на небритого мужчину в помятом костюме, сидящего на скамейке в конце аллеи.
- Я тебе сказала не уходить далеко от меня? Сказала?! И с незнакомыми не разговаривать!
- Я только показал, что кузнечика поймал! А он сказал… Сказал, что…, - говорит на ухо шепотом.
* * *
- Я не знаю, это просто пиздец, в парке уже погулять с детьми невозможно стало!
- Ладно, не ной, разберусь, сказал же. За малым лучше смотри, бегает сам по себе, а то опять, видно, со своими дебилками лясы точила. Как он выглядит?
- Да хрен его знает, чмо такое. Всегда днем в это время на скамейке в конце аллеи сидит обычно.
- Ща, бля, разберусь. И Сашка с собой возьму.
* * *
- Блядь, откуда их столько?
- Так усатый пидарас повыпускал. По амнистии к дню независимости.
- Вон та скамейка. Вон тот?
- Их там двое.
- Похер. Значит, кто то из них.
- Слыш, козлины, кто из вас вякал?
- Ребята, вам чего? – с удивлением.
- Чего?! Кого ты ебать собрался, педрила?! Кого ебать? На! На, бля! – удары битой.
- Или ты? На, бля! – удары битой, - На! На!
* * *
- Леша, сынуля, что ты там делаешь?
- Я играю!
- Смотри, далеко чтоб не отходил.
- На тебе! На! – приговаривает мальчик, продолжая отрезать трепыхающемуся кузнечику лапки и крылья половинкой лезвия.
* * *
Поднявшийся со скамейки в другом конце аллеи небритый мужчина в помятом костюме ухмыляясь покидает парк.
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
