Никогда не лишай человека или животное свободы, величайшего блага на земле. Не мешай никому греться на солнце, когда ему холодно, и прохлаждаться в тени, когда ему жарко
Это очевидно, что вампира нужно застрелить, если у Вас есть пистолет, и он заряжен серебряными пулями.
А ведьму лучше сжечь, что и проделывали неоднократно святые люди планеты Земля.
Сатана и все его подручные неистребимы. Иначе, что мы будем орать всердцах, если отнять у нас наше любимое – Чёрт возьми!.
Ангелы, согласно утверждению Ивана Зеленцова вымирают сами. От птичьего гриппа.
А что же боги? Сколько капищ, храмов и мавзолеев разрушено, и только в нескольких древних манускриптах воспоминания о забытых богах на мгновение оживают под пытливым взглядом исторических реаниматоров, размышляющих, а не воскресить ли? Чтобы потом использовать по назначению.
Я и сам такой. Перефразируя гениальную шутку самого главного юмориста всех времён и народов, я утверждаю, что любого бога можно хоть каждый день отправлять в забвение. Я и сам это делаю в любой из дней моих, когда у меня ничего не болит и всё более или менее в порядке.
* * *
Ты берёшь в руку пистолет, и вот, тебе, это уже не рука, а страшная лапа гангстера-киллера-охранника. Или даже самоубийцы.
А если в обе свои руки ты привычно примостил штурмовое ружьё, значит облик твой странен, ты весь, как бронтозавр, закован в броню и готов, убивать, убивать, убивать. И быть убитым.
Но всё это лягушачьи потягушки, по сравнению с тем чудовищем, которое, отхлебнув добрую порцию виски, пролаяло своим поганым языком: - Разбомбить Хиросиму. И эта тварь ни к чему не была готова. Она так и умерла в своей тёплой постели.
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
