Покурить захотелось. Но тут уж Артём стал соизмеряться с тем, что он же в прошлом находится, ещё в допетровском времени, когда про курево на Руси ещё и не знали. Если он, попавши сюда, русскому народу эту отраву откроет – это какую же он подлость совершит – на пять с лишним веков курить раньше начнут. Это как в рассказе "И грянул гром" у Рэя Бредбери – попали с помощью Машины времени на миллионы лет назад, раздавили там бабочку, вернулись, а будущее, вернее, их настоящее, уже другое, последствия от гибели всего лишь одной бабочки за миллионы лет многое в их мире изменили. Нет, пусть уж лучше за Петром I этот приоритет останется, а у меня совесть чиста будет.
Бросить курить не раз собирался, вернее, не раз даже пытался бросить, да каждый раз силы воли не хватало. Вот теперь как раз тот случай, когда это не только для себя, но и для других сделать надо. Всё, курить больше не буду! Приняв такое решение, Артём прямо-таки зауважал сам себя. Хотя курить, конечно, так хочется, что, как говорится, уши пухнут. Не было бы здесь мужиков – закурил бы, даже этим бы своим самоуважением пожертвовал. Но, нет, буду теперь-то уж точно терпеть!
А вот что интересно – мужики, увидавши его, и начав с ним общение, как-то не очень-то удивление выказали. Ведь даже по одежде я, по ихним-то меркам, должен довольно-таки необычно выглядеть. Правда, не в форме милицейской, по гражданке, но для них одежда-то всё равно непривычная – кроссовки, джинсы, рубашка клетчатая, "баская", ветровка из плащёвки. Удивлённо, конечно, смотрят, но не сказать, чтобы совсем уж ошарашены моим здесь появлением.
И тут, как бы в ответ на эти его мысли, Гордей говорит:
– А ты, Артём, не первый ведь, что в нашей деревне в последние дни вот так-то, каким-то чудом объявляется.
– ?!!.. А ещё-то кто?
– Два дня назад, позавчера пришёл к нам в деревню поп. У нас-то ни церкви, ни попа своих нет. Говорит как и ты, почти то же самое. Как и ты же – из Рязани, и тоже не понимает как здесь оказался, и год какой теперь. Тоже вроде как в беспамятстве был, всё ещё в себя толком прийти не может.
– И где он теперь?
– А как раз вот у Фоки и проживает. Антоном его кличут. А ты можешь у меня остановиться, потеснимся малость. По хозяйству мне что поможешь, пара рук в эту пору, да и всегда – не лишняя. Руки-то из того ли места растут откуда надо?
– Кое-что умею, что не умею – научимся. А мы сейчас куда?
– В деревню. Снопы надо по хозяйским дворам развезти.
Характерная особенность натюрмортов
петербургской школы
состоит в том, что все они
остались неоконченными.
Путеводитель
Лучок нарезан колесом. Огурчик морщится соленый. Горбушка горбится. На всем грубоватый свет зеленый. Мало свету из окна, вот и лепишь ты, мудила, цвет бутылки, цвет сукна армейского мундира. Ну, не ехать же на юг. Это надо сколько денег. Ни художеств, ни наук, мы не академик. Пусть Иванов и Щедрин пишут миртовые рощи. Мы сегодня нашустрим чего-нибудь попроще. Васька, где ты там жива! Сбегай в лавочку, Васена, натюрморт рубля на два в долг забрать до пенсиона. От Невы неверен свет. Свечка. отсветы печурки. Это, почитай, что нет. Нет света в Петербурге. Не отпить ли чутку лишь нам из натюрморта... Что ты, Васька, там скулишь, чухонская морда. Зелень, темень. Никак ночь опять накатила. Остается неоконч Еще одна картина Графин, графленый угольком, граненой рюмочки коснулся, знать, художник под хмельком заснул, не проснулся.
Л. Лосев (1937 — ?). НАТЮРМОРТ.
Бумага, пиш. маш. Неоконч.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
