Итак…
Представьте себе, главлитгероя, которого алчные власти одной, маленькой, но гордящейся монетарным характером своего совершенно независимого государства, страны, довели-таки, до такого пещерного состояния, что он бросил…
КУРИТЬ.
Почти… Это не считая тех изнурительных моментов, когда в безлунную ночь и под одеялом…
А супруга его, нет, не смогла. Не захотела копировать положение угнетённых кирхекухекиндерш западной к нам Европы, после того, как туда завезли этот дурно пахнущий, но, всё-таки, лёгкий наркотик.
И вообще, не было у неё никаких сил жить с этим (тут Вы, моя просвещённая читательница, можете вставить любое из определений, характеризующих именно Вашего избранника), да и как тут не закурить, когда тот же самый (вставьте ему на этом месте что-нибудь покрепче из выражений, которые Вы слышали у героинь американских блокбастеров) выступает на предмет присоединиться к нему и зажить здоровым (для их совместного семейного бюджета) образом их последующего существования…
И начинается в этой, благополучнейшей, когда-то, семейке, беспощадная русская смута (муж) с банальным битьём посуды (жена).
И присоветовать нашим болезным мне абсолютно нечего, так как…
Ну, представьте себе ещё на разочек…
Любимая женщина, соблазнительно так, пахнет табачком с примесью ментола, а ТЫ, в самый ответственный момент, когда уже и совсем…
Хочешь не её, а …ЗАКУРИТЬ!!!
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;
Книга порвана, измята,
И в живых поэта нет.
Говорили, что в обличьи
У поэта нечто птичье
И египетское есть;
Было нищее величье
И задерганная честь.
Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.
Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой на пике.
Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный,-
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!
Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.
Так и надо жить поэту.
Я и сам сную по свету,
Одиночества боюсь,
В сотый раз за книгу эту
В одиночестве берусь.
Там в стихах пейзажей мало,
Только бестолочь вокзала
И театра кутерьма,
Только люди как попало,
Рынок, очередь, тюрьма.
Жизнь, должно быть, наболтала,
Наплела судьба сама.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
