Иногда мне кажется, что Россия потеряла свое физическое лицо. Возможно от того, что великое множество тех, кто определял его когда-то, удрали из России. Этот национальный позор, эта холопская лихость лучших и умнейших в удирании, наверное, и является самым первым источником угрюмства нашего. Ведь остальные умные, те, что не удрали, – удрали тоже. Они сгрудились в благополучной метрополии, в Новой Москве и старательно не замечают того, что вокруг – России.
И я понимаю, что они ОСВОБОДИЛИСЬ, но нам они решёток добавили, нам – оставаться здесь, внутри перекопанной и обезлюдевшей России, – мы неисправимы. Мы будем ворочаться в старых своих берлогах, ныть и ругать старую культуру и новых русских, но печаль России, ТА печаль, уйдёт вместе с нами. Этого не было у давших дёру, и уже не будет у новых. Вся ненависть мира к ТОЙ России, к безумию её и к её доверчивости, ляжет камнем – но только в наши души, и тоска по песням её позабытым, по удивительным сказкам её, по несбывшимся её фантазиям, погасит свет вокруг – но только наш свет. Кому она нужна – ТА Россия? Только нам, только нам, до сих пор ненавидящим и до сих пор смертно любящим её.
Но они, конечно, переболтают нас. Они выплачут прилюдно и не один раз любовь свою к России, и то, что они – там, ляжет виною уже на нас. Стало быть, совсем уж мы какие-то никакие. Да, Бог им судия – нам осталось и так очень много: печаль, смертная печаль, печаль, которую не выговорить. И мы опять возьмём в руки дудочку – Господи, как тяжело!
...отнесите же на наш счёт стороннее безумие почерка, впишите в карточки наши жесточайшую несвободу – жесточайшую, с вышками и проволокой, со смердящими овчарками и сутулым конвоем, скудоумную несвободу долга, всё запишите – но мы не верим свободным, они бесчувственны, как чайки, их плач вывернут наиспод, это – жанр, воздушные прописи.
Но кому-то всё-таки придётся простить нам наше бессмысленное упорство и неподвижность – мы ведь хотим сохранить имена и сохранить их здесь, в этом доме с обгаженными лестницами и выбитыми дверями... Страшен этот полигон и бараки его провоняли людьми.
Это был наш ребёнок. Больной, бестолковый, но – наш. И умрёт он на наших руках.
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали: — Господь вас спаси! —
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,
Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина —
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.
Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала: — Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.
«Мы вас подождем!» — говорили нам пажити.
«Мы вас подождем!» — говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
1941
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
