Лесок, оказывается, совсем небольшой. Минут через десять из него вышли, а в какой-нибудь сотне шагов уже деревня начинается. Расположена вдоль речки, к ней от деревни небольшой склон. Деревня в одну улицу, в одностороннюю – дома только на той стороне улицы стоят, которая ближе к речке. Напротив домов, на другой стороне улицы – рубленые строения, без окон. Видимо, амбары для зерна, может, ещё что там хранится. Выше амбаров – поля до самого леса, что вдали виден. Это другой лес, не тот, из которого сейчас вышли, видно, что в основном, хвойный, большей частью – еловый. На полях зерновые выращивают – рожь, овёс. Дома не очень высокие, крыши дощатые, окна небольшие, затянуты чем-то полупрозрачным – бычий пузырь. Крыши двускатные – один скат на улицу, другой во двор. Дома выглядят немаленькими, но, видимо, в другой, большей половине, под тем скатом, что во двор, помещение для скота – корова, лошадка, овцы, поросёнок, куры. Пониже – загороженный загон, там куры гуляют, поросёнок в углу загона какую-то грязь сумел найти, лежит, доволен, здесь же на зиму будет заготовлена пара стогов сена. Сразу от этих подсобных площадей начинаются делянки для посадки овощей, и до самой реки. Что тогда из овощей растили? Томатов и картофеля точно не было – их завезли из Америки, в России начали выращивать с XVIII века. Сейчас же растят, видимо, бобы, горох, репу, редьку, капусту, огурцы, свёклу, морковь, тыкву, чеснок, лук должен уже по этому веку быть. Там же, внизу, вдоль речки какие-то небольшие, рубленые строения. Должно быть, бани, ставят их специально ближе к реке, чтобы воду далеко не носить, прямо из речки и набирают, зимой – из проруби.
Подъехали к первому двору. Недалеко от амбара ещё небольшое рубленное сооружение – овин. За ним ещё виднеется строение, побольше – гумно.
– Вот и моё хозяйство, – Гордей натянул вожжи, остановил повозку. Немного ослабил верёвку, которой обвязан воз, выбрал снопы, сделанные на поле его работницами, отмеченные своим способом их вязки, и предусмотрительно погруженные на повозку последними. Поскидал их на землю. – Ты, Фока, проедь по деревне, выгрузи всем снопы, а потом вернёшься, я повозку поставлю и лошадь в стойло заведу.
Чувствовалось, что Гордей побойчее Фоки будет, несколько над ним верховодит. Но и видно также, что приятели. Фока повёл лошадку с повозкой дальше. Следующий двор оказался его – они с Гордеем к тому же ещё и соседи. Повозка остановилась возле амбара. У каждого из амбаров, стоящих вдоль улицы, концы нижних брёвен, торцами к улице обращённых, оставлены несколько длиннее прочих – верхних и тех, что в стороны смотрят. На эти торчащие нижние концы положена толстая длинная доска, и получается отличная скамейка-лавочка вдоль всей лицевой стороны амбара. И так напротив каждого дома. Артём подумал, что молодёжь любит, наверное, здесь свои вечерние посиделки устраивать, а днём сюда старики могут выйти – косточки на солнышке погреть.
От отца мне остался приёмник — я слушал эфир.
А от брата остались часы, я сменил ремешок
и носил, и пришла мне догадка, что я некрофил,
и припомнилось шило и вспоротый шилом мешок.
Мне осталась страна — добрым молодцам вечный наказ.
Семерых закопают живьём, одному повезёт.
И никак не пойму, я один или семеро нас.
Вдохновляет меня и смущает такой эпизод:
как Шопена мой дед заиграл на басовой струне
и сказал моей маме: «Мала ещё старших корить.
Я при Сталине пожил, а Сталин загнулся при мне.
Ради этого, деточка, стоило бросить курить».
Ничего не боялся с Трёхгорки мужик. Почему?
Потому ли, как думает мама, что в тридцать втором
ничего не бояться сказала цыганка ему.
Что случится с Иваном — не может случиться с Петром.
Озадачился дед: «Как известны тебе имена?!»
А цыганка за дверь, он вдогонку а дверь заперта.
И тюрьма и сума, а потом мировая война
мордовали Ивана, уча фатализму Петра.
Что печатными буквами писано нам на роду —
не умеет прочесть всероссийский народный Смирнов.
«Не беда, — говорит, навсегда попадая в беду, —
где-то должен быть выход». Ба-бах. До свиданья, Смирнов.
Я один на земле, до смешного один на земле.
Я стою как дурак, и стрекочут часы на руке.
«Береги свою голову в пепле, а ноги в тепле» —
я сберёг. Почему ж ты забыл обо мне, дураке?
Как юродствует внук, величаво немотствует дед.
Умирает пай-мальчик и розгу целует взасос.
Очертанья предмета надёжно скрывают предмет.
Вопрошает ответ, на вопрос отвечает вопрос.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
