Как же я люблю смотреть фильмы и постановки про любовь. Эти нежные чувства, эти взгляды, эти страсть и страдания! Да, да, страдания мужчин. Они такие чувствительные, эти мужчины… в кино. Они теряют головы от прекрасных ножек героинь, не могут отвести взгляд от наполненных силиконом и мастерски подкрашенных гримёром губ. Дыхание перехватывает от созерцания пропорций плавных изгибов спины и выпуклой упругой попки, все мысли немедленно кровяным потоком устремляются вниз во вторую голову, которая захватывает управление не только над телом, но и над разумом героя. И он начинает делать странные поступки, безумствует, страдает… и всё это в угоду женщине. Как мило, как приятно, как хочется!..
Хочется в жизни такой же экранной любви…
Глядя на прекрасные формы куполообразных грудей, натягивающих тонкий материал чуть просвечивающей блузки, в сморщенном сером наполнении черепа рождаются стихи. Мысленно поэт миллион раз поимел эту женщину во всевозможных позах и ракурсах, вкусил соблазнительный естественный аромат её кожи, познал не только снаружи, но и изнутри. Нестерпимое желание рождает стихи. Оно сильно, но захватывает не тотально, часть сил остаётся как раз на строчки. И чем меньше чувства в сердце мужчины, тем лучше и талантливее произведения, капающие с кончика его эрегированного пера.
Хочется в жизни такой же описанной страсти…
Герой на сцене изводится от нестерпимой страсти к героине. Его неудержимо тянет быть рядом с ней, трогать, держать крепко в объятиях, слиться в максимально тесном соприкосновении, сплестись навеки, горя в ненасытном пламени страсти. Затем, когда она влюбляется в другого, плакать настоящими слезами, звонить, писать, стоять под окнами, с нетерпением ожидая, что она выглянет и заметит его присутствие. И радоваться даже промелькнувшей тонкой тени, живо наполняя её живым телом в своём воображении. И желать, желать, желать. Мучиться и страдать, и добиваться её благосклонности и любви. Быть верным, как пёс, служить и лежать у ног, с восхищением бросая взгляд вверх, вверх от тонких лодыжек до колен и небольшого расстояния между бёдрами и подолом чуть приподнявшейся юбки. О-о-о!..
Хочется в жизни такой же верной привязанности...
……………………
Я ненавижу фильмы и постановки про любовь! Это враньё, это искусно выдуманная пластиковая чудовищная ложь! В отсутствии любви, наполненности себя, недоласканности и отсутствии ответственности за собственную жизнь мы ищем суррогаты. Не имея желания впустить в себя настоящую божественную любовь Вселенной, ту движущую силу, создающую и виртуальность, и реальность, что дана нам в ощущения, мы не способны отличить истинный природный кристалл от тусклой китайской подделки. Мы даже не способны выдумать любовь, жадно глотая готовый фастфуд мирового кинематографа со всей отвратительной ложью.
Герой страдает и безумствует? Значит любит. Чушь! Мужчины не способны любить от страдания. Им вообще нужно то, что неохотно делают сами – уютное гнездо, из которого они ежедневно вылетают на охоту. И туда же возвращаются.
Женщины любят сильных мужчин? Тогда нехер требовать от них бабской слезливости и предменструальной чувствительности.
Споры и скандалы — это показатель отношений? Он ругает, бьёт, уходит, чтобы вернуться в раскаянье и просить прощения, ползая на коленях и целуя ноги. Снова ссорится и так по замкнутому. Вечные требования от него (неё) быть не собой, а таким, каким я видела на экране и читала в книгах. Ведь любовь не бывает без страданий? Чушь мышиная!
Хочется огромной любви, внимания и ласки? Тогда создай в себе эту любовь, наполнись ей так, чтобы лопнуть и излиться наружу. Да, мужчины любят красивых и тупых женщин, и не любят мудрых, но это оттого, что в мире слишком много глупцов и слишком мало слепых либо умных. Так и не трать жизнь на диеты, жадных самцов и переживания! Лучше стань самой любовью, это омолаживает и успокаивает дольше любого бразильского сериала.
Да, умная красивая женщина обречена на некоторый вакуум в социуме. Но всего лишь оттого, что «подружки» глупы и неразвиты. Стремительно завидуя, эти бабёнки старательно будут делать из тебя тупое страшилище, чтобы на очередном корпоративе приторно жалостливо соврать: «Какая ты сегодня свежо и ново одетая! Ах, какая кофточка!» — Не ждите от женщин восхищения, если вы умны и красивы одновременно. Вам будут завидовать, ненавидеть, дружить против вас. О, как тяжело управлять вздорным, сплетничающим и капризным бабским коллективом и как мгновенно стадо объединяется против кого-то. Ату её! Вот они цементирующие силы неразвитых человечков – страх, слабость и ненависть. И Вам придётся делать выбор: или быть собой и подняться ещё на одну ступень, или опуститься до них. «Если человек тебе сделал ЗЛО — ты дай ему конфетку, он тебе ЗЛО — ты ему конфетку… И так до тех пор, пока у этой твари не разовьётся сахарный диабет» (Ф.Раневская). Только так ты сможешь не упасть до уровня стада, только юмор, сила и внутренняя любовь.
Не смотри фильмы. Вернее смотри и учись на чужих ошибках. Гляди на вариации НЕлюбви, отмечай их проявления и изгоняй из себя этих бесов. Пусть внутри останется только нестерпимо яркий СВЕТ и ЛЮБОВЬ, от которых родятся стихи, но совсем иного качества, чем раньше. Стихи о Любви.
Когда она в церковь впервые внесла
дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.
И старец воспринял младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке храма.
Тот храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взоров небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.
И только на темя случайным лучом
свет падал младенцу; но он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.
А было поведано старцу сему,
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолвил: "Сегодня,
реченное некогда слово храня,
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
дитя: он - Твое продолженье и света
источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в нем." - Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,
кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах спуститься.
И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. "Слова-то какие..."
И старец сказал, повернувшись к Марии:
"В лежащем сейчас на раменах твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым
терзаема плоть его будет, твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око".
Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле
для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шел молча по этому храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.
И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога
пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.
Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,
он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою
как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.
16 февраля 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
