Никогда не задумывалась, откуда у меня стойкая нелюбовь к железной дороге. Вокзалы я просто ненавижу: шум, гам, толкотня, громовые раскаты объявлений, визгливые крики носильщиков и тюки, тюки, тюки вперемешку с чемоданами, сумками, рюкзаками да коробками. И, как фон – измученные лица пассажиров.
Недавно я встречала родственников. Опаздывала: в Москве с приходом весны начались жуткие «пробки» на дорогах. Теперь до октября самый удобный и надежный вид транспорта – метро. Я просто забыла про время года.
Буквально влетаю в здание вокзала и останавливаюсь, ошарашенная голосом Юрия Визбора:
И «поплыла», позабыв про то, для чего собственно приехала сюда. Меня толкали, кто-то ругался, мужской голос веско процедил нечто отнюдь не литературное. Я отошла в сторону и прислонилась к стене.
Мы не всегда умеем контролировать и сдерживать свои эмоции. Слова Визбора, сама мелодия, его голос – все вместе всколыхнули пласты памяти, вытащив на поверхность давно забытую историю школьной подруги.
Про Димку говорили – «Наш Визбор». Он действительно был внешне похож на певца. Пел, подражая барду, копировал манеры кумира. Его любили и обожали все. Но Дима любил только одну: гордую и неприступную глупую девчонку, которая боялась сознаться, что тоже любит его. Дима был из интеллигентной семьи, в которой уважение к женщине прививалось с пеленок. А Соня состояла сплошь из комплексов и страхов, над ее восприятием мира тщательно поработал отчим, изнасиловав падчерицу в день совершеннолетия. Подруга ушла в себя и замкнулась, тайна была доверена лишь мне. Так они и любили друг друга на расстоянии, не позволяя дружеским чувствам перерасти в нечто большее. Оба не решались сделать первый шаг, надеясь на другого. Оба знали и чувствовали о взаимных симпатиях, но ничего не меняли в своей жизни.
А потом Соня уезжала на учебу в другой город. И Дима впервые решился открыто заявить о своих чувствах. Они сидели на скамейке в самом конце перрона. Она плакала и лишь смотрела печальными широко открытыми глазами и знала, что это первое свидание на вокзале есть их последняя встреча. А он пел голосом Визбора:
«И кто-то вновь вернется,
Полсвета исходив.
Волна на берег рвется
Припасть к его груди».
Я отогнала грустное видение из прошлого, отчетливо поняв, почему не люблю вокзалы. За разлуку.
Один графоман в солидный журнал
прислал корявый стишок.
Совсем таланта не было в нем,
и стиль был весьма смешон.
Но чтобы вывод под стих подвесть,
в нем были такие слова:
«Жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Младший редактор сказал: «Пустяки!
Ступай-ка в корзину, брат!»
Но чем-то тронули сердце стихи,
и он их вернул назад.
– Вчера я пришел веселенький весь,
и жена была неправа.
Но «жизнь такова, какова она есть,
и больше — никакова!»
Редактор отдела, увидев стих,
наморщил высокий лоб.
Стихи банальные. Автор псих.
А младший редактор жлоб.
Но строчки вошли, как благая весть,
до самого естества.
«Жизнь такова, какова она есть,
И больше — никакова!»
И свой кабинет озирая весь,
подумал любимец богов:
«А может, и я таков, как есть,
И больше совсем никаков».
И страшная мысль, как роса с травы,
скатилась с его головы:
А может, и все таковы, каковы,
И больше — никаковы?
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
