«…И все же, и все же
фатально возможен
осенних скамеек ноктюрн и по коже
ознобом тот воздух,
так сладок и так тревожен.
И звезды, и звезды!»
- П. Скорук, «Часть жизни»,
Может быть, согласно классику, «любовь не вздохи на скамейке», (я бы на его месте написал: «любовь НЕ ТОЛЬКО вздохи НЕ ТОЛЬКО на скамейке»), однако даже в наш прагматичный интернетовский век она есть, наверное, у каждой пары. Совершенно незаменимых в амурных делах скамеек может быть много, (все зависит от темперамента и фантазии влюбленных), но на самом деле – не более двух: «та самая» и одна. Это, как с женщинами, да простят они меня за пошлость: на одной ты теряешь невинность, на другой – свободу. Редко, но бывает, что и то и другое происходит на одной и той же. И тогда они приобретают особый статус и особое звание –Та Самая Скамейка или – Эта Женщина.
1971 год. В Харькове на улице Пушкинской, чуть выше юринститута, где я не только учился, было старое заброшенное кладбище с великим множеством мрачно поникших крестов, развалившихся склепов, отполированных бесчисленными попками студенток надгробий и скамеек таких вычурных конфигураций, что на них впору было предаваться Кама-Сутре, а не размышлениям о бренности существования. Протяжные жизнеутверждающие стоны, раздающиеся здесь с вечера и до утра, уж никак нельзя было отнести к разряду потусторонних. Оттого кладбище мы называли третьим АКТОВЫМ залом, поскольку в институте их было всего два. Где-то в глубинах этого погоста имел место колоссальных размеров горизонтально лежащий мраморный крест, который, как и полагается орудию насилия, частенько служил орудием распятия. Одна наша сокурсница, простая и удобная в обращении, как одноразовая зажигалка, задорная и неутомимая хохотушка-трахальщица по прозвищу Матрешка-неотложка, (не поверите: ее действительно звали Мотря, т.е. Матрена), частенько так и говаривала: – Разопьемся, распоемся, разопнемся!
Я не знаю, сколько жителей не только Харькова, не только СССР, но и всего мира, (у нас учились и иностранцы), было не умерщвлено, а зачато в результате этих распятий, но надеюсь, что Господь и покойники были снисходительны, и, может даже, одобрительно относились к студенческим забавам типа «сексом смерть поправ».
Однако о скамейках. Однажды я и сотоварищи обнаружили, что одну из могил регулярно навещает некая фигура в черной накидке с капюшоном и происходит это, как правило, в глубоких сумерках. Подойдя к могиле, я с изумлением прочитал на кресте: «Эліза Эрлихъ – 1899-1914 г.г., и п. поручик Петръ Суворинъ-Введенскій – 1894-(1914)-19.. г.г.” После второй фамилии значилось ТРИ! даты, причем вторая была заключена в скобки, а в последней не хватало двух цифр. Рядом стояла маленькая, изящного литья, чрезвычайно старая металлическая скамейка, рассчитанная не более чем на двоих и намертво приваренная к ограде могилы.
Приятель, коренной харьковчанин, рассказал нам полную классических шекспировских страстей историю-легенду: благородный, но безродный гусар, о котором некому было замолвить слово, юная нимфетка Лизанька, папả которой был приближен ко двору, а маменька, мечтала о более достойной партии для дочки, неземная любовь, тайные свидания на вот этой самой скамейке, война с Германией, письма с фронта, люстрируемые заботливыми родителями, извещение о гибели любимого и флакончик с ядом, выпитый за упокой его души и во славу Любви на этой же скамейке. На следующий день после ее смерти - возвращение овеянного славой, увешанного орденами и отмеченного самим государем-императором «погибшего» героя. Возвращение и похороны любви. Потом неудачная попытка застрелиться, отказ от блистательной военной карьеры и пожизненный обет безбрачия.
Он своровал в городском саду Ту Самую Скамейку, установил ее возле могилы, постригся в монахи и вот уже шестой десяток лет ходит сюда молиться. Смотритель кладбища, которому иногда перепадало от студенческих надгробных пирушек, поведал мне еще одну деталь: подпоручик приказал высечь на кресте свое имя и задекларированную дату смерти, (1914 г.), поскольку по сей день имеет на руках официальное извещение о своей гибели в бою и, кроме того, приняв схиму, он действительно умер для мирской жизни. Также он просил похоронить его рядом с любимой и высечь на памятнике еще одну, уже окончательную, дату.
...Проезжая однажды мимо дачи какого-то отставного генерала, я увидел в центре огромной цветочной клумбы водруженную на специальный, обложенный кафелем постамент, обычную парковую скамейку. Не знаю, что там у хозяина на ней происходило, но думаю, генерал был явно поэтической натурой, (что само по себе уже нонсенс), и, похоже, это была Та Самая Скамейка.
...Я был знаком с бывшей супружеской парой, которая познакомилась, встречалась, потеряла невинность, объяснилась, приняла решение пожениться, а, спустя пару лет, и развестись – на одной и той же скамейке. На ней же они отметили девятый и сороковой день смерти их брака. Более того, (как раз тогда мы и свели знакомство), имея новые семьи, детей, они ежегодно встречались на Той Самой Скамейке, чтобы отпраздновать очередную годовщину…развода.
...Была Та Самая Скамейка и у нас с женой. Вросшие в землю, останки ее до сих пор можно увидеть в крошечном скверике напротив окон квартиры, где жила Полина. В этих окнах всегда посверкивал бдительный глаз моей будущей покойной тещи, (земля ей пухом), надзирающей за маршрутами моих рук, а также за количеством и качеством поцелуев. Через каких-нибудь тридцать лет я увидел на этой скамейке свою невестку с моим внуком на руках. Если бы я, сочиняя нежный роман, сам придумал такой сюжетный ход, это выглядело бы пошло, банально и не жизненно. Но в том то и дело, когда сочиняет Жизнь, такая пошлость всегда гениальна. Ничего не попишешь, когда диктует Жизнь.
...Я прекрасно понимаю господина отставного генерала. Скамейка вполне может служить и символом Любви и памятником на ее могиле. Облепленная желтыми осенними листьями, с притулившимся на ее краю одиноким иероглифом человека, она удивительно напоминает нотную линейку со скрипичным ключом и нотами и звучит как гимн, реквием и ноктюрн одновременно. О, как она звучит!
Я помню, я стоял перед окном
тяжелого шестого отделенья
и видел парк — не парк, а так, в одном
порядке как бы правильном деревья.
Я видел жизнь на много лет вперед:
как мечется она, себя не зная,
как чаевые, кланяясь, берет.
Как в ящике музыка заказная
сверкает всеми кнопками, игла
у черного шиповика-винила,
поглаживая, стебель напрягла
и выпила; как в ящик обронила
иглою обескровленный бутон
нехитрая механика, защелкав,
как на осколки разлетелся он,
когда-то сотворенный из осколков.
Вот эроса и голоса цена.
Я знал ее, но думал, это фата-
моргана, странный сон, галлюцина-
ция, я думал — виновата
больница, парк не парк в окне моем,
разросшаяся дырочка укола,
таблицы Менделеева прием
трехразовый, намека никакого
на жизнь мою на много лет вперед
я не нашел. И вот она, голуба,
поет и улыбается беззубо
и чаевые, кланяясь, берет.
2
Я вымучил естественное слово,
я научился к тридцати годам
дыханью помещения жилого,
которое потомку передам:
вдохни мой хлеб, «житан» от слова «жито»
с каннабисом от слова «небеса»,
и плоть мою вдохни, в нее зашито
виденье гробовое: с колеса
срывается, по крови ширясь, обод,
из легких вытесняя кислород,
с экрана исчезает фоторобот —
отцовский лоб и материнский рот —
лицо мое. Смеркается. Потомок,
я говорю поплывшим влево ртом:
как мы вдыхали перья незнакомок,
вдохни в своем немыслимом потом
любви моей с пупырышками кожу
и каплями на донышках ключиц,
я образа ее не обезбожу,
я ниц паду, целуя самый ниц.
И я забуду о тебе, потомок.
Солирующий в кадре голос мой,
он только хора древнего обломок
для будущего и охвачен тьмой...
А как же листья? Общим планом — листья,
на улицах ломается комедь,
за ней по кругу с шапкой ходит тристья
и принимает золото за медь.
И если крупным планом взять глазастый
светильник — в крупный план войдет рука,
но тронуть выключателя не даст ей
сокрытое от оптики пока.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
