Еще очень рано. Я сижу у окна в промерзшем за ночь и почти пустом трамвае, подняв воротник и уткнувшись носом в шарф, боясь пошевелиться, чтоб не растерять остатки тепла. На очередной остановке всходит румяная от мороза дородная тетка и, оглядевшись по сторонам, плывет в мою сторону, прочно пришвартовывается к спинке моего сиденья и начинает пристально меня разглядывать. Возникает диалог.
- Мог бы и уступить место женщине, невежа! – осуждающе молчит она.
- Но ведь вокруг полно свободных мест! – возмущенно молчу в ответ.
Наконец молчание становится оглушительным, во мне начинает закипать раздражение, но трамвай подходит к нужной остановке, и я поднимаюсь. Стремительно плюхнувшись на оставленное мной сиденье, тетка начинает энергично елозить по нему задом. Лицо у нее разочарованно вытягивается, и она гневно выпаливает мне вдогонку – Тоже мне мужчина! Даже место не согрел! Через закрывающуюся дверь я успеваю увидеть уничтожающую, презрительную гримасу на ее лице, трамвай уходит, и я остаюсь на тротуаре с ощущением собственной никчемности.
Правильно говорят, что из трамвая выходят, как из жизни. Помнят тебя лишь те, кому ты наступил на ногу или уступил место. Поразмыслив, я не стал обижаться на мою случайную, жаждущую тепла, попутчицу. Место, которое уступаешь ближнему, и в самом деле должно быть согрето твоим теплом.
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
