Посередине комнаты на крашенном табурете сидел Серж и, вооружившись шилом, подшивал прохудившийся валенок.
- Увчера у садочку, у тихом укуточку, жме дывчину, жме-е-е-е, – пел он одним краешком губ. Другим краем рта он держал гвоздь.
-Опять чего-то начитался? – вопросила жена Светка, входя в комнату. - Ни слова не понять. Ты на каком языке-то калякаешь?
-Пьесню спиваю. На мове. На украiнськой.
Дывiсь якой чьосанок? – он хвастливо повертел в воздухе валенком. - Може я вообще хохольской национальности? Ишь, как вальянки шью и сало люблю дюже.
- Ты? Хохольской!? Ой, не могу! – Светка присела от смеха. – Ты в зеркало-то смотрелся? Сплошь - джигарханян. Уж, лучше бы ты другой национальности был. Вон, и Марат Моисеич, про тебя уважительно в блоге пишет.
-Не, не, не! Ты что?! – Серж с грохотом вскочил с тубарета. - Обрезаться не дам! Выдумала.
-А что? Некоторые даже и без этого бывают той национальности. Может и ты той?
-Да бис его знае? – в слух задумался Серж, снова усаживаясь на табурет. - Може и той, а може и естонской? Кыйк выйб олла*... произнес он по-эстонски.
Оба задумались.
-Светк, а Светк! Придумал! –осененно воскликнул Серж. –Ты вот что, как засну, поставь на стол мацу, сало и кровяную колбасу. Я ночью, как встану, и что-то съем в недоумение. Это уж обязательно.. Сама знаешь. А утром, оттого чего схаваю, и станет известно – какой я по-настоящему национальности. То-ли еврей, то-ли хохол, а может и эстонец?
Утром Сержа разбудил возбужденный голос Светки, доносящийся с кухни.
-Паразит! Вот слопал так слопал!
-Что? Мацу съел!? Значит,еврей, все-таки?! – ахнул Серж.
-Какой еврей?! Ты всю водку, какая в доме была вылопал. Без закуски! Ты русский, настоящий русский скотина! Батюшки, что теперь делать-то будем? Ведь теперь не напасешься,....- запричитала Светка.
Серж – торжествовал.
Тёща в соседней комнате затихла в тяжком раздумье.
Было утро.
:-))
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
