Посередине комнаты на крашенном табурете сидел Серж и, вооружившись шилом, подшивал прохудившийся валенок.
- Увчера у садочку, у тихом укуточку, жме дывчину, жме-е-е-е, – пел он одним краешком губ. Другим краем рта он держал гвоздь.
-Опять чего-то начитался? – вопросила жена Светка, входя в комнату. - Ни слова не понять. Ты на каком языке-то калякаешь?
-Пьесню спиваю. На мове. На украiнськой.
Дывiсь якой чьосанок? – он хвастливо повертел в воздухе валенком. - Може я вообще хохольской национальности? Ишь, как вальянки шью и сало люблю дюже.
- Ты? Хохольской!? Ой, не могу! – Светка присела от смеха. – Ты в зеркало-то смотрелся? Сплошь - джигарханян. Уж, лучше бы ты другой национальности был. Вон, и Марат Моисеич, про тебя уважительно в блоге пишет.
-Не, не, не! Ты что?! – Серж с грохотом вскочил с тубарета. - Обрезаться не дам! Выдумала.
-А что? Некоторые даже и без этого бывают той национальности. Может и ты той?
-Да бис его знае? – в слух задумался Серж, снова усаживаясь на табурет. - Може и той, а може и естонской? Кыйк выйб олла*... произнес он по-эстонски.
Оба задумались.
-Светк, а Светк! Придумал! –осененно воскликнул Серж. –Ты вот что, как засну, поставь на стол мацу, сало и кровяную колбасу. Я ночью, как встану, и что-то съем в недоумение. Это уж обязательно.. Сама знаешь. А утром, оттого чего схаваю, и станет известно – какой я по-настоящему национальности. То-ли еврей, то-ли хохол, а может и эстонец?
Утром Сержа разбудил возбужденный голос Светки, доносящийся с кухни.
-Паразит! Вот слопал так слопал!
-Что? Мацу съел!? Значит,еврей, все-таки?! – ахнул Серж.
-Какой еврей?! Ты всю водку, какая в доме была вылопал. Без закуски! Ты русский, настоящий русский скотина! Батюшки, что теперь делать-то будем? Ведь теперь не напасешься,....- запричитала Светка.
Серж – торжествовал.
Тёща в соседней комнате затихла в тяжком раздумье.
Было утро.
:-))
Ордена и аксельбанты
в красном бархате лежат,
и бухие музыканты
в трубы мятые трубят.
В трубы мятые трубили,
отставного хоронили
адмирала на заре,
все рыдали во дворе.
И на похороны эти
местный даун,
дурень Петя,
восхищённый и немой,
любовался сам не свой.
Он поднёс ладонь к виску.
Он кривил улыбкой губы.
Он смотрел на эти трубы,
слушал эту музыку .
А когда он умер тоже,
не играло ни хрена,
тишина, помилуй, Боже,
плохо, если тишина.
Кабы был постарше я,
забашлял бы девкам в морге,
прикупил бы в Военторге
я военного шмотья.
Заплатил бы, попросил бы,
занял бы, уговорил
бы, с музоном бы решил бы,
Петю, бля, похоронил.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
