Русский с британцем - братья на век
В среднею общеобразовательную школу им. Пушкина, что на Бауманской, прибыла делегация учителей из Англии. Дело в том, что при школе, был создан небольшой музей творчества Пушкина. И по торжественным дням, в день его рождения, в этот скромный музей по очереди приводили, детей младших классов, где наш завуч вёл сними беседу о его творчестве.
На нашу голову, в школу, из министерства просвещения пришла реляция о прибытии делегации английских учителей.
Естественно, в школе переполох, велась тщательная подготовка к встрече.
Утром подъехал сказочно шикарный автобус, из которого вышли пожилые и молодые люди, приветливо нам улыбаясь.
На работу не вышла учительница английского. Школа в шоке.! Что делать? В те далёкие годы английский знали не многие.
Среди встречающих, был высокого роста, , отец большой, семьи, всегда спавший на всех партийных собраниях, участник войны Ефим Осипович Табаксман. Слегка сутулясь, с высоты своего огромного роста, он внимательно вглядывался в лица гостей, и вдруг, неожиданно, довольно громко, поздоровался на идиш: " Шалом! Хаверим"!!! Лица англичан посветлели, и они радостно ответили:"Шалом!" Напряжение было снято. Ефим Григорьевич, вполне удачно справился с обязанностью гида.
Обступает меня тишина,
предприятие смерти дочернее.
Мысль моя, тишиной внушена,
порывается в небо вечернее.
В небе отзвука ищет она
и находит. И пишет губерния.
Караоке и лондонский паб
мне вечернее небо навеяло,
где за стойкой услужливый краб
виски с пивом мешает, как велено.
Мистер Кокни кричит, что озяб.
В зеркалах отражается дерево.
Миссис Кокни, жеманясь чуть-чуть,
к микрофону выходит на подиум,
подставляя колени и грудь
популярным, как виски, мелодиям,
норовит наготою сверкнуть
в подражании дивам юродивом
и поёт. Как умеет поёт.
Никому не жена, не метафора.
Жара, шороху, жизни даёт,
безнадежно от такта отстав она.
Или это мелодия врёт,
мстит за рано погибшего автора?
Ты развей моё горе, развей,
успокой Аполлона Есенина.
Так далёко не ходит сабвей,
это к северу, если от севера,
это можно представить живей,
спиртом спирт запивая рассеяно.
Это западных веяний чад,
год отмены катушек кассетами,
это пение наших девчат,
пэтэушниц Заставы и Сетуни.
Так майлав и гудбай горячат,
что гасить и не думают свет они.
Это всё караоке одне.
Очи карие. Вечером карие.
Утром серые с чёрным на дне.
Это сердце моё пролетарии
микрофоном зажмут в тишине,
беспардонны в любом полушарии.
Залечи мою боль, залечи.
Ровно в полночь и той же отравою.
Это белой горячки грачи
прилетели за русскою славою,
многим в левую вложат ключи,
а Модесту Саврасову — в правую.
Отступает ни с чем тишина.
Паб закрылся. Кемарит губерния.
И становится в небе слышна
песня чистая и колыбельная.
Нам сулит воскресенье она,
и теперь уже без погребения.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
