А знаете, какое самое классное время будет? Когда все улетят, а один оставшийся будет в тишине ненарадоваться своему умиротворению. Долго ли, коротко ли, а он всё ненарадуется. Ну и попутно рыбу на речку ходит ловить, хворост в лесу собирает, в супермаркете по выходным затаривается, а как же. И на своей страничке в фейсбуке дневник ведёт аккуратно. Так вот, заходит Один оставшийся раз в соцсеть и посещает его забытое чувство, будто за ним кто-то наблюдает. Что такое? Обернулся - нет никого. И вдруг глядь - а справа онлайн-глазок зеленеет. Имя ни о чём не говорит, в друзьях-то кого только не было до всеобщего отлёта. Глюк? Пишет Один сообщение - "ты чего, вернулся уже?"
А Второй отвечает - "не-а, я сразу не улетал."
"А чего так?"
"Та ну"
"А-а, вот и я"
"Чё делаешь?"
"Жду"
"И я"
"?"
"!"
Классно)))
***
"отпусти е.банутое сердце моё"
алексей маликов
----
Не хочу я сердца!
Никакого, ни стучащего, ни поющего - надоело!
Хочу мороженого!
Самого лучшего старого мороженого с малиновым сиропом!
Или с шоколадной стружкой?
Но чтобы обязательно в металлической креманке на ножке и с плоской ложечкой!
Жалко, я не умею его медленно есть.
Возьми мне кофе, с кофем я смогу дольше тянуть удовольствие.
Возьми
мне
кофе...
Кофе нет
Тебя нет.
Кафе-мороженого, где "Ж" на вывеске - снежинка, нет.
Сердца нет.
А что есть?
Холодец и горчица. Будешь?
***
Сначала я не понял,
что стал хозяином чувства.
Только когда оно первый раз лизнуло меня
чем-то мокрым и теплым,
я вздрогнул.
Зачем оно это делает?
Но улыбнулся и потрепал его дружески в знак благодарности.
Когда я совсем привык, чувство однажды укусило меня.
Сильно, злобно и больно.
Я смотрел на него искаженно и растерянно.
Оно заскулило виновато и начало зализывать мою рану, и она тут же зажила.
Но на следующий день история повторилась.
И на третий.
На пятый раз я не выдержал и, разозлившись, ударил чувство, как только оно вцепилось в меня.
И оно исчезло. Навсегда.
Больше меня никто не кусал.
И только нарывающая рана становится всё глубже...
***
- Я ведь не сказала самого главного. В следующей жизни я найду тебя раньше.
- Знаю, ты уже это обещала.
- ? Ты не можешь этого знать.
- Я в тебе уверен.
- Почему же у меня не получается? Хотя... А ты, ты можешь найти меня?
- Прости.
- Тебе больше нравится искать... Пора... Пусти
- Я не держу, меня вообще здесь нет.
- Ах, да. Если бы ты был здесь, мы бы об этом не разговаривали.
- У нас так всегда.
- У нас ещё не было всегда.
- Это и есть всегда.
- Всё, я начинаюсь. Так ты не подскажешь, где ты там?
Я уже здесь. Зачем об этом знать? В следующей жизни...
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
