Впереди каравана экскурсионных автобусов ехала милицейская машина с мигалкой, предупреждая, что несётся вереница автобусов, битком набитых сытыми и самодовольными хозяевами страны, делегатами 22-го съезда партии, получившими от барского стола по пыжиковой шапке и по импортному кейсу. Жизнь хороша и жить хорошо, думали многие из них, глядя в окно на мелькавшие почерневшие деревья,на едва заметную подталость снега, на лучи уже слегка повеселевшего солнца. Весна.
Возле памятника Ленину работы Меркурова, экскурсанты-делегаты из Брянска остановились в торжественном молчании. Вышел их секретарь горсовета и торжественно возложил на постамент композиции "Похороны вождя" букет красных гвоздик, символ коммунистического идеала и верности заветам усопшего. Постояв в скорбном молчании, депутаты двинулись за своим красным вожаком, рядом с которым продвигался, изображая предупредительное почтение, лектор Яков Индик.
Лекция прошла в быстром темпе, народу много, главное-поприсутствовать в этом святилище, поставить "галочку". На осмысление заветов Ильича совершенно не было времени-солидную публику ждал прощальный обед.
После экскурсии и лекции Якову самим секретарём была вручена медаль "600 лет г. Брянску". А на обратном пути делегаты шумно обсуждали фотоснимки, сделанные на фоне дома, в котором жил В.И.Ленин. За фотографии пришлось раскошелиться:им деликатно объяснили, что оплата не входит в общую смету обслуживания. Яков радостно нащупывал в кармане красную десятку, полученную в качестве премии от местных фотографов. Идеология идеологией, а ведь от Владимира Ильича хочется и личную выгоду поиметь.
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
