Впереди каравана экскурсионных автобусов ехала милицейская машина с мигалкой, предупреждая, что несётся вереница автобусов, битком набитых сытыми и самодовольными хозяевами страны, делегатами 22-го съезда партии, получившими от барского стола по пыжиковой шапке и по импортному кейсу. Жизнь хороша и жить хорошо, думали многие из них, глядя в окно на мелькавшие почерневшие деревья,на едва заметную подталость снега, на лучи уже слегка повеселевшего солнца. Весна.
Возле памятника Ленину работы Меркурова, экскурсанты-делегаты из Брянска остановились в торжественном молчании. Вышел их секретарь горсовета и торжественно возложил на постамент композиции "Похороны вождя" букет красных гвоздик, символ коммунистического идеала и верности заветам усопшего. Постояв в скорбном молчании, депутаты двинулись за своим красным вожаком, рядом с которым продвигался, изображая предупредительное почтение, лектор Яков Индик.
Лекция прошла в быстром темпе, народу много, главное-поприсутствовать в этом святилище, поставить "галочку". На осмысление заветов Ильича совершенно не было времени-солидную публику ждал прощальный обед.
После экскурсии и лекции Якову самим секретарём была вручена медаль "600 лет г. Брянску". А на обратном пути делегаты шумно обсуждали фотоснимки, сделанные на фоне дома, в котором жил В.И.Ленин. За фотографии пришлось раскошелиться:им деликатно объяснили, что оплата не входит в общую смету обслуживания. Яков радостно нащупывал в кармане красную десятку, полученную в качестве премии от местных фотографов. Идеология идеологией, а ведь от Владимира Ильича хочется и личную выгоду поиметь.
Меня преследуют две-три случайных фразы,
Весь день твержу: печаль моя жирна...
О Боже, как жирны и синеглазы
Стрекозы смерти, как лазурь черна.
Где первородство? где счастливая повадка?
Где плавкий ястребок на самом дне очей?
Где вежество? где горькая украдка?
Где ясный стан? где прямизна речей,
Запутанных, как честные зигзаги
У конькобежца в пламень голубой, —
Морозный пух в железной крутят тяге,
С голуботвердой чокаясь рекой.
Ему солей трехъярусных растворы,
И мудрецов германских голоса,
И русских первенцев блистательные споры
Представились в полвека, в полчаса.
И вдруг открылась музыка в засаде,
Уже не хищницей лиясь из-под смычков,
Не ради слуха или неги ради,
Лиясь для мышц и бьющихся висков,
Лиясь для ласковой, только что снятой маски,
Для пальцев гипсовых, не держащих пера,
Для укрупненных губ, для укрепленной ласки
Крупнозернистого покоя и добра.
Дышали шуб меха, плечо к плечу теснилось,
Кипела киноварь здоровья, кровь и пот —
Сон в оболочке сна, внутри которой снилось
На полшага продвинуться вперед.
А посреди толпы стоял гравировальщик,
Готовясь перенесть на истинную медь
То, что обугливший бумагу рисовальщик
Лишь крохоборствуя успел запечатлеть.
Как будто я повис на собственных ресницах,
И созревающий и тянущийся весь, —
Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах
Единственное, что мы знаем днесь...
16 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
