Впереди каравана экскурсионных автобусов ехала милицейская машина с мигалкой, предупреждая, что несётся вереница автобусов, битком набитых сытыми и самодовольными хозяевами страны, делегатами 22-го съезда партии, получившими от барского стола по пыжиковой шапке и по импортному кейсу. Жизнь хороша и жить хорошо, думали многие из них, глядя в окно на мелькавшие почерневшие деревья,на едва заметную подталость снега, на лучи уже слегка повеселевшего солнца. Весна.
Возле памятника Ленину работы Меркурова, экскурсанты-делегаты из Брянска остановились в торжественном молчании. Вышел их секретарь горсовета и торжественно возложил на постамент композиции "Похороны вождя" букет красных гвоздик, символ коммунистического идеала и верности заветам усопшего. Постояв в скорбном молчании, депутаты двинулись за своим красным вожаком, рядом с которым продвигался, изображая предупредительное почтение, лектор Яков Индик.
Лекция прошла в быстром темпе, народу много, главное-поприсутствовать в этом святилище, поставить "галочку". На осмысление заветов Ильича совершенно не было времени-солидную публику ждал прощальный обед.
После экскурсии и лекции Якову самим секретарём была вручена медаль "600 лет г. Брянску". А на обратном пути делегаты шумно обсуждали фотоснимки, сделанные на фоне дома, в котором жил В.И.Ленин. За фотографии пришлось раскошелиться:им деликатно объяснили, что оплата не входит в общую смету обслуживания. Яков радостно нащупывал в кармане красную десятку, полученную в качестве премии от местных фотографов. Идеология идеологией, а ведь от Владимира Ильича хочется и личную выгоду поиметь.
Еще далёко мне до патриарха,
Еще не время, заявляясь в гости,
Пугать подростков выморочным басом:
"Давно ль я на руках тебя носил!"
Но в целом траектория движенья,
Берущего начало у дверей
Роддома имени Грауэрмана,
Сквозь анфиладу прочих помещений,
Которые впотьмах я проходил,
Нашаривая тайный выключатель,
Чтоб светом озарить свое хозяйство,
Становится ясна.
Вот мое детство
Размахивает музыкальной папкой,
В пинг-понг играет отрочество, юность
Витийствует, а молодость моя,
Любимая, как детство, потеряла
Счет легким километрам дивных странствий.
Вот годы, прожитые в четырех
Стенах московского алкоголизма.
Сидели, пили, пели хоровую -
Река, разлука, мать-сыра земля.
Но ты зеваешь: "Мол, у этой песни
Припев какой-то скучный..." - Почему?
Совсем не скучный, он традиционный.
Вдоль вереницы зданий станционных
С дурашливым щенком на поводке
Под зонтиком в пальто демисезонных
Мы вышли наконец к Москва-реке.
Вот здесь и поживем. Совсем пустая
Профессорская дача в шесть окон.
Крапивница, капризно приседая,
Пропархивает наискось балкон.
А завтра из ведра возле колодца
Уже оцепенелая вода
Обрушится к ногам и обернется
Цилиндром изумительного льда.
А послезавтра изгородь, дрова,
Террасу заштрихует дождик частый.
Под старым рукомойником трава
Заляпана зубною пастой.
Нет-нет, да и проглянет синева,
И песня не кончается.
В пpипеве
Мы движемся к суровой переправе.
Смеркается. Сквозит, как на плацу.
Взмывают чайки с оголенной суши.
Живая речь уходит в хрипотцу
Грамзаписи. Щенок развесил уши -
His master’s voice.
Беда не велика.
Поговорим, покурим, выпьем чаю.
Пора ложиться. Мне, наверняка,
Опять приснится хмурая, большая,
Наверное, великая река.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
