Гениальность – явление не столь редкое, как это нам порой кажется, хотя и не такое частое, как считают историки литературы, историки стран, а тем более газеты
Стала ловить себя на мысли, что вновь хочется давно забытых ощущений полета во сне. Манит прикосновение к тайне. Тянет окунуться в волшебную зависимость от нереальной реальности. Раньше это удавалось легко, стоило только коснуться головой подушки и смежить веки. А теперь… Быт заел, некогда расслабиться даже ночью. Однако воспоминания счастливых минут, проведенных во сне и одновременно в других мирах, настойчиво стучатся снова и снова…
А! Была, не была — вспомню молодость, тряхну стариной. Навыки-то остались. Как говорил мой учитель-парапсихолог: — «Было бы умение с хотением, а желаемое придумаем».
Открыла окно, потушила свет, опустилась на ковер в позе Лотоса, спиной на север. Закрыла глаза. Для начала решила потренироваться, делая посылы энергии внутрь себя — просто для очистки организма от шлаков. Воображаемый теплый шар бледно–оранжевого цвета медленно начал свой спиралеобразный путь против часовой стрелки по руке от ладони к плечу. Получилось. Я окончательно расслабилась, пробормотала вслух охранную мантру, сделала запрос… И снова получилось. Оказывается, Космос меня еще помнит. Канал связи для выхода в информативное поле Земли был свободен. Это ли не Чудо?.. Знакомая голограмма сформировалась сама собой, интуитивно выпорхнув белоснежной птицей с нижней полки памяти. Можно?.. Да…
Итак, я начала шаг за шагом погружение в прошлое.
*
Сырость подвального помещения, запах гнили, свежей крови, пота, нечистот совсем не ощущаются на фоне боли… Все тело — одна сплошная рана… Но больше всего досталось рукам. Главный изверг приказал в первый день допроса: — «Радистке конечности изувечить, в первую очередь лишить профессионального орудия труда». А уж младшие по чину садисты постарались… Что только немцы не делали: и жгли раскаленным железом, и иглы вводили под ногти, и ломали сами ногти, четыре клейма поставили на каждой руке, с внутренней стороны, чтобы больнее было, чтобы заставить говорить… Гестаповцев раздражало, злило молчание. Парадокс: чем дольше пытка, чем изощреннее садизм, тем больше сил и воли. И даже сейчас, когда к правой руке снова приближается горячий прут, душа не реагирует — равнодушие и апатия… И только боль, боль, боль… Но и она стала не более, чем обыкновенным ощущением…
*
Запах горелого мяса и хохот… Я не успеваю выйти из ретроспекции должным образом. Одной ногой — там, в прошлом, другой — здесь, в настоящей жизни. «Зависание… Некорректное завершение программы», — сказал бы любой современный сисадмин про подобное.
Девчонки заливаются от смеха.
— Ты так стонала во сне.
— Меня пытали.
— А что с рукой? На ней пузырь вздулся…
— ??? Ожог…
— Батареи у нас в общаге этой зимой раскалены, как никогда…
— Обычное явление — ведь на улице плюс пять…
*
Вот и хорошо. Да просто здорово, что сознание окунуло меня не в счастливые эпизоды прошлой жизни, как обычно, а наконец-то предоставило возможность освободиться от назойливого сна. Теперь именно это неприятное воспоминание больше никогда не вернется. Причина найдена. Хотя немного коробит антитеза. Как-то не очень она хороша: c одной стороны, иглы под ногтями замученной радистки, а с другой — девчонки, заливающиеся от смеха. Но это моя личная антитеза. Увы. И поделать с этим я ничего не смогу. Лучше поторопиться, информативное поле скоро закроется.
Все. Произвожу регулировку всех чакр, подпитываюсь внешней энергией, прогоняю ее сверху вниз и закручиваю у основания конусов.
Привет. Я вернулась. Я снова с вами.
Долетит мой ковёр-самолёт
из заморских краев корабельных,
и отечества зад наперёд —
как накатит, аж слёзы на бельмах.
И, с таможней разделавшись враз,
рядом с девицей встану красавой:
— Всё как в песне сложилось у нас.
Песне Галича. Помнишь? Той самой.
Мать-Россия, кукушка, ку-ку!
Я очищен твоим снегопадом.
Шапки нету, но ключ по замку.
Вызывайте нарколога на дом!
Уж меня хоронили дружки,
но известно крещёному люду,
что игольные ушки узки,
а зоилу трудней, чем верблюду.
На-кась выкуси, всякая гнусь!
Я обветренным дядей бывалым
как ни в чём не бывало вернусь
и пройдусь по знакомым бульварам.
Вот Охотный бахвалится ряд,
вот скрипит и косится Каретный,
и не верит слезам, говорят,
ни на грош этот город конкретный.
Тот и царь, чьи коровы тучней.
Что сказать? Стало больше престижу.
Как бы этак назвать поточней,
но не грубо? — А так: НЕНАВИЖУ
загулявшее это хамьё,
эту псарню под вывеской «Ройял».
Так устроено сердце моё,
и не я моё сердце устроил.
Но ништо, проживём и при них,
как при Лёне, при Мише, при Грише.
И порукою — этот вот стих,
только что продиктованный свыше.
И ещё. Как наследный москвич
(гол мой зад, но античен мой перед),
клевету отвергаю: опричь
слёз она ничему и не верит.
Вот моя расписная слеза.
Это, знаешь, как зёрнышко риса.
Кто я был? Корабельная крыса.
Я вернулся. Прости меня за...
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
