Стала ловить себя на мысли, что вновь хочется давно забытых ощущений полета во сне. Манит прикосновение к тайне. Тянет окунуться в волшебную зависимость от нереальной реальности. Раньше это удавалось легко, стоило только коснуться головой подушки и смежить веки. А теперь… Быт заел, некогда расслабиться даже ночью. Однако воспоминания счастливых минут, проведенных во сне и одновременно в других мирах, настойчиво стучатся снова и снова…
А! Была, не была — вспомню молодость, тряхну стариной. Навыки-то остались. Как говорил мой учитель-парапсихолог: — «Было бы умение с хотением, а желаемое придумаем».
Открыла окно, потушила свет, опустилась на ковер в позе Лотоса, спиной на север. Закрыла глаза. Для начала решила потренироваться, делая посылы энергии внутрь себя — просто для очистки организма от шлаков. Воображаемый теплый шар бледно–оранжевого цвета медленно начал свой спиралеобразный путь против часовой стрелки по руке от ладони к плечу. Получилось. Я окончательно расслабилась, пробормотала вслух охранную мантру, сделала запрос… И снова получилось. Оказывается, Космос меня еще помнит. Канал связи для выхода в информативное поле Земли был свободен. Это ли не Чудо?.. Знакомая голограмма сформировалась сама собой, интуитивно выпорхнув белоснежной птицей с нижней полки памяти. Можно?.. Да…
Итак, я начала шаг за шагом погружение в прошлое.
*
Сырость подвального помещения, запах гнили, свежей крови, пота, нечистот совсем не ощущаются на фоне боли… Все тело — одна сплошная рана… Но больше всего досталось рукам. Главный изверг приказал в первый день допроса: — «Радистке конечности изувечить, в первую очередь лишить профессионального орудия труда». А уж младшие по чину садисты постарались… Что только немцы не делали: и жгли раскаленным железом, и иглы вводили под ногти, и ломали сами ногти, четыре клейма поставили на каждой руке, с внутренней стороны, чтобы больнее было, чтобы заставить говорить… Гестаповцев раздражало, злило молчание. Парадокс: чем дольше пытка, чем изощреннее садизм, тем больше сил и воли. И даже сейчас, когда к правой руке снова приближается горячий прут, душа не реагирует — равнодушие и апатия… И только боль, боль, боль… Но и она стала не более, чем обыкновенным ощущением…
*
Запах горелого мяса и хохот… Я не успеваю выйти из ретроспекции должным образом. Одной ногой — там, в прошлом, другой — здесь, в настоящей жизни. «Зависание… Некорректное завершение программы», — сказал бы любой современный сисадмин про подобное.
Девчонки заливаются от смеха.
— Ты так стонала во сне.
— Меня пытали.
— А что с рукой? На ней пузырь вздулся…
— ??? Ожог…
— Батареи у нас в общаге этой зимой раскалены, как никогда…
— Обычное явление — ведь на улице плюс пять…
*
Вот и хорошо. Да просто здорово, что сознание окунуло меня не в счастливые эпизоды прошлой жизни, как обычно, а наконец-то предоставило возможность освободиться от назойливого сна. Теперь именно это неприятное воспоминание больше никогда не вернется. Причина найдена. Хотя немного коробит антитеза. Как-то не очень она хороша: c одной стороны, иглы под ногтями замученной радистки, а с другой — девчонки, заливающиеся от смеха. Но это моя личная антитеза. Увы. И поделать с этим я ничего не смогу. Лучше поторопиться, информативное поле скоро закроется.
Все. Произвожу регулировку всех чакр, подпитываюсь внешней энергией, прогоняю ее сверху вниз и закручиваю у основания конусов.
Привет. Я вернулась. Я снова с вами.
Здесь жил Швейгольц, зарезавший свою
любовницу – из чистой показухи.
Он произнес: «Теперь она в Раю».
Тогда о нем курсировали слухи,
что сам он находился на краю
безумия. Вранье! Я восстаю.
Он был позер и даже для старухи -
мамаши – я был вхож в его семью -
не делал исключения.
Она
скитается теперь по адвокатам,
в худом пальто, в платке из полотна.
А те за дверью проклинают матом
ее акцент и что она бедна.
Несчастная, она его одна
на свете не считает виноватым.
Она бредет к троллейбусу. Со дна
сознания всплывает мальчик, ласки
стыдившийся, любивший молоко,
болевший, перечитывавший сказки...
И все, помимо этого, мелко!
Сойти б сейчас... Но ехать далеко.
Троллейбус полн. Смеющиеся маски.
Грузин кричит над ухом «Сулико».
И только смерть одна ее спасет
от горя, нищеты и остального.
Настанет май, май тыща девятьсот
сего от Р. Х., шестьдесят седьмого.
Фигура в белом «рак» произнесет.
Она ее за ангела, с высот
сошедшего, сочтет или земного.
И отлетит от пересохших сот
пчела, ее столь жалившая.
Дни
пойдут, как бы не ведая о раке.
Взирая на больничные огни,
мы как-то и не думаем о мраке.
Естественная смерть ее сродни
окажется насильственной: они -
дни – движутся. И сын ее в бараке
считает их, Господь его храни.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
