Очередное уро. И ты, как всегда, просыпаешься и выходишь на улицу. Ты идёшь в потоке людей, которые, как и ты, спешат по своим делам. Ты вспоминаешь вчерашний вечер и ночь, тебе хочется спать. Но утру это не интересно. Его не тревожит то, что ты делал вчера, оно диктует свою волю, и ты должен идти. Вчера уже давно прошло, и настало сегодня.
И вот ты идёшь, идёшь, и вдруг останавливаешься. Кто-то врезается в тебя, кто-то недоумённо смотрит и проходит мимо, шагает дальше по своим делам, больше не обращая на тебя внимания. Ты отходишь и садишься на лавку. Течение восстанавливается, помеха отошла в сторону. А ты смотришь на всё со стороны. Ты видишь этих людей. Их огромное количество, и они друг другу абсолютно безразличны. Парадокс: людей много, и поэтому каждый из них одинок. А сверху небо, на нём солнце. И каждое утро оно восходит и освещает землю. Ты всегда думал, что солнце встаёт с тобой. То есть ты, конечно, не думал об этом, это вкралось в сознание как-то само собой. На самом же деле, ты встаёшь с солнцем. Люди почему-то этого не замечают, они привыкли. А солнце, тем временем, продолжает греть, хотя на него никто не смотрит, и вряд ли посмотрит хоть раз в жизни. Зачем туда смотреть?
Ты сидишь и вспоминаешь, что было вчера. Вечер и ночь. Что ты делал, что делали другие, о чём ты думал, кого судил. И тебе становится немного стыдно за вчерашнее. Ты чувствуешь вину за какие-то необдуманно сказанные слова, за какие-то спонтанно совершённые действия. Ты хочешь понять, зачем ты это делал, но не можешь. Просто вчера ты не подумал, прежде чем сделать. А сейчас – утро наказывает тебя за это. Ты понимаешь, что это справедливо и пытаешься убедить себя в том, что не жалеешь о содеянном. Тебе больно от этого понимания, но что поделать – ты не можешь убежать от самого себя. Тебя не оставляет ощущение лёгкой вины. И немного грустно.
К тебе приходит осознание того, что ты в первый раз за много лет внезапно остановился и задумался, хоть ненадолго, но вышел из круга. И теперь смотришь на этот круг и видишь, что вчера ты мог сделать то, что давно собирался. Переделать тысячу мелочей. Но ты, как и раньше, не смог взять себя в руки и сосредоточиться. Тебя всё время что-нибудь отвлекало, и это – неизбежные законы круга, в котором ты живёшь. Постоянное напряжение и нехватка времени. А ты всё бежишь и пытаешься успеть, при этом забывая о мелочах. И в этой суматохе ты как будто размениваешь себя на эти мелочи. И жизнь от этого тоже становиться мелочной. Всё в жизни начинает казаться ненужным, необязательным и не стоящим никаких усилий.
Ты сидишь и вспоминаешь. Вчера было вчера. Сегодняшнее утро расставило всё по своим местам. Ты вспоминаешь тех, на кого обижался и тех, кого обидел. Ты понимаешь, как это было мелочно. И прощаешь их. И просишь простить тебя. Но никому до тебя, сидящего на лавке в стороне, по-прежнему нет дела. Никто не слышит твоих извинений. Но тебе это не важно, главное – ты сам знаешь, что простил и попросил прощения.
Ты встаёшь и идёшь дальше. Ты думаешь, что это с тобой было? Думаешь об этом с усмешкой. Ты знаешь, что будет день, будет вечер, и ты придёшь домой, как всегда уставший. Ты знаешь, что в этой бесконечной круговерти ты забудешь о сегодняшнем утре. Но лишь до следующего рассвета.
Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.
Дева тешит до известного предела -
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела!
Ни объятья невозможны, ни измена.
* * *
Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
лишь согласное гуденье насекомых.
* * *
Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро - лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним - легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
* * *
Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далёко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники - ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.
* * *
Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела -
все равно что дранку требовать от кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я - не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.
* * *
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, - или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
* * *
Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.
* * *
Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.
* * *
Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
март 1972
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
