Егор Кузьмич взял с буфетной стойки запотевшую стопочку водки, и только-только собрался опрокинуть её в рот, как раздалось громкое жужжание, и он проснулся. За стеной, у соседа Сашки день начинался с ремонтных работ, жужжала дрель.
Егор Кузьмич чертыхнулся и посмотрел на часы. Было десять часов утра. Трещала голова после вчерашнего. А до открытия рюмочной ещё целый час. Да и что толку: Полина, уходя на работу, не оставила ему ни копейки денег. Сосед ему не одолжит: Егор Кузьмич ещё за старое не рассчитался. Есть ещё дворничиха Петровна, ей он в прошлый раз вернул два рубля, стянув у жены из кошелька, за что получил увесистого тумака — рука у Полины была тяжёлая.
Кряхтя и сопя носом Егор Кузьмич на скорую руку оделся и поплёлся к Петровне. Она была нездорова — докучало кровяное давление, поворчала для порядка, но рубль дала. Теперь нужно было дождаться открытия рюмочной, название которой соответствовало её роли в жизни пьющей братии: «Второе дыхание».
Надо сказать непросвещённому читателю, что в те, уже довольно далёкие, времена на рубль можно было в рюмочной получить два раза по полста граммов водки, и к каждому из этих полста — по бутерброду с килечкой или крутому яйцу. Егор Кузьмич брал по бутерброду и яйцу. Сто граммов водки и вполне приличная закуска — хватало до вечера.
Егор Кузьмич был пенсионером по инвалидности. У него нехватало одной почки, в результате пьяной драки, когда он получил удар ножом в спину. Пенсию отбирала Полина, оставляя ему шесть рублей на покупку литровой бутыли спирта, которой должно было хватить на месяц, но хватало максимум дней на десять.
В те дни тотальной борьбы с пьянством, когда водку можно было получить только по талонам, в рыночной толпе шныряли бойкие людишки и шёпотом предлагали сравнительно недорогой спирт. Им Егор Кузьмич и запасался раз в месяц. Получалось пять поллитровых бутылок водки.
Вчера он допил последнюю бутылку, и теперь, когда до следующей пенсии оставалось больше двух недель, надо было что-то придумать. Он приуныл: ничего не приходило на ум.
И тут раздался звонок в дверь. На пороге стояла дворничиха Петровна.
- Слушай, Кузьмич, выручи-ка меня, в долгу не останусь. Что-то мне совсем неможется, а надо лестницу мыть и снежок почистить. Дам пять рублей.
- Шесть, - молниеносно среагировал Егор Кузьмич, мысленно уже разливая спирт по бутылкам.
- Ладно, шесть, чёрт с тобой! Но деньги потом, сначала — работа.
Егор Кузьмич поплёлся вслед за Петровной в чулан за инвентарём. Часа через полтора он уже мчался на рынок за заветной бутылкой спирта. Принёс домой, расставил на кухонном столе пять пустых поллитровок и с помощью пластмассовой воронки стал равномерно разливать спирт по бутылкам. Когда эта процедура была закончена, он долил в бутылки воды из-под крана. Жидкость помутнела, бутылки нагрелись — пошла реакция. Три бутылки поместились в морозилке. Остальные Егор Кузьмич спрятал за диван.
Минут через двадцать — на большее терпения не хватило — Егор Кузьмич достал из морозилки охлаждённую бутылку, налил жидкость в гранёный стакан и залпом выпил.
Когда Полина пришла с работы домой, она нашла Егора Кузьмича лежащим на полу. На столе стояли две пустые поллитровые бутылки. Налицо были признаки алкогольного отравления: пена изо рта, энурез. Полина вызвала скорую помощь. В больнице ему сделали промывание желудка, поставили систему и надели кислородную маску.
Придя в себя, Егор Кузьмич увидел сидевшую возле его кровати Полину.
- Где я? - голос глухо звучал через маску.
- Ты в больнице, дурачок. Чуть не умер вчера — отравился своим зелёным змием. Доктор сказал, что у тебя организм в таком состоянии, что надо срочно бросать пить, иначе белая горячка обеспечена. Он будет тебя кодировать от алкоголизма.
- Угу!
Через две недели Егора Кузьмича выписали из больницы, а ещё через неделю они пошли с Полиной в магазин, купили ему новый костюм, белую рубашку и красивый галстук на резинке.
А Егор Кузьмич, вспомнив про спрятанные за диваном бутылки, втихаря от Полины, обмыл покупки.
- Обычай такой, - успокаивал он себя, - иначе носиться не будет!...
Перекрестившись, Полина с Петровной медленно пошли к воротам кладбища, а в изголовье холмика, под которым упокоился Егор Кузьмич, осталась сиротливо стоять стопочка водки, накрытая куском чёрного хлебушка.
Сигареты маленькое пекло.
Тонкий дым разбился об окно.
Сумерки прокручивают бегло
Кроткое вечернее кино.
С улицы вливается в квартиру
Чистая голландская картина -
Воздух пресноводный и сырой,
Зимнее свеченье ниоткуда,
Конькобежцы накануне чуда
Заняты подробною игрой.
Кактусы величественно чахнут.
Время запираться и зевать.
Время чаепития и шахмат,
Кошек из окошек зазывать.
К ночи глуше, к ночи горше звуки -
Лифт гудит, парадное стучит.
Твердая горошина разлуки
В простынях незримая лежит.
Милая, мне больше длиться нечем.
Потому с надеждой, потому
Всем лицом печальным человечьим
В матовой подушке утону.
...Лунатическим током пронизан,
По холодным снастям проводов,
Громкой кровельной жести, карнизам
Выхожу на отчетливый зов.
Синий снег под ногами босыми.
От мороза в груди колотье.
Продвигаюсь на женское имя -
Наилучшее слово мое.
Узнаю сквозь прозрачные веки,
Узнаю тебя, с чем ни сравни.
Есть в долинах великие реки -
Ты проточным просторам сродни.
Огибая за кровлею кровлю,
Я тебя воссоздам из ночей
Вороною бездомною кровью -
От улыбки до лунок ногтей.
Тихо. Половицы воровато
Полоснула лунная фольга.
Вскорости янтарные квадраты
Рухнут на пятнистые снега.
Электричество включат - и снова
Сутолока, город впереди.
Чье-то недослышанное слово
Бродит, не проклюнется в груди.
Зеркало проточное померкло.
Тусклое бессмысленное зеркало,
Что, скажи, хоронишь от меня?
Съежилась ночная паутина.
Так на черной крышке пианино
Тает голубая пятерня.
1973
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
