|
Главным достоинством писателя является знание того, чего писать не нужно (Гюстав Флобер)
Проза
Все произведения Избранное - Серебро Избранное - ЗолотоК списку произведений
| из цикла "Сказки о грустном" | Голлограмма | Голограмма
Этот вопрос был подобен контрольному выстрелу в каждом их разговоре. Потому что всё и всегда сводилось именно к нему. Какое бы количество времени не длился их диалог. Слушатель на противоположном конце провода знал окончание любой подобной беседы. Стоило лишь расслабиться, как из динамика трубки доносился насмешливый Голос, задающий столь странный, но в тоже время каверзный вопрос:
- А ты знаешь, что меня на самом деле нет?
Подобная интонация, с которой произносилось это несуразное предложение, была присуща скорее серийным маньякам-убийцам, чем человеку с неоконченным высшим образованием. В этом Голосе всегда была некая издевательская недосказанность, разбавленная лёгкой усмешкой и междометиями. Казалось, что сквозь телефонную сеть кто-то безжалостно растягивает гласные своим обманчиво мягким голосом. Подчёркнутая холодность абсолютно внезапно сменялась на раболепную покорность, отдающую въедливым сарказмом прожженного до костей скептика.
Казалось, что этому Голосу было легче признать себя системным глюком, чем сознаться в своём антропологическом происхождении. Потому что для своего Слушателя он всегда оставался лишь Голосом. Фотографии не отражали скрытую сущность, также как и скобочки, поставленные в конце предложения, не являлись индикатором настроения. Ведь Голос был изменчивым, поэтому не отличался постоянством. И только некоторые интонации, передающиеся через речевой аппарат, выдавали целый спектр противоречивых эмоций. Безусловно, физиологически голос извлекался из некого человеческого тела, но это не мешало ему оставаться бестелесным Голосом. Именно подобное наименование отражало всё то, что не могли передать визуальные ориентиры. Потому что Голос был живым. А всё остальное - нет.
Стоит заметить, что на том конце провода, который был противоположным, собралось воистину прекрасное общество всесторонне развитых и образованных молодых людей. Вот уже несколько месяцев при звонках Голоса, Слушатель исполнял на радость его общежитской общественности ритуальный индейский танец с бубном, обрядившись в балетную пачку розового цвета вместе с серой шапкой-ушанкой, на верхней части которой красовалась красноармейская пятиконечная звезда. Каждая реплика Слушателя в подобном случае сопровождалась звоном обрядового инструмента под дружное: "Га-га-га!"
Сначала по своей врождённой простоте, Голос наивно полагал, что Слушатель разводит у себя под кроватью гусей. Но нет, это смеялись люди. Противно и мерзко. Именно так, как могут смеяться только они. И вместо Слушателя сквозь сеть оператора МТС щёлкала клювом глупая и невежественная гусыня, которая лишь несколько секунд назад была исполнительницей священного танца. А телефонная линия при таком повороте событий каждый раз заглушала кем-то произнесённые в отчаянии слова:
- Опомнитесь, это же дешёвая самодеятельность!
Но... похоже, столь не завуалированная игра на публику всех устраивала.
В подобные моменты Голос забывал о том, что у него нет тела. Ему казалось, будто он пришёл на званый обед и, сняв с себя пальто, по досадной ошибке оказался совершенно голым. И ему это очень не нравилось, так как скрытым эксгибиционистом он не являлся. Но подобное чувство было намного хуже вульгарного смеха, доносящегося из трубки. Потому что всё голое всегда беззащитно.
К чему встречи, приезды, длительная переписка и долгие ночные разговоры, когда в твоём мобильном телефоне есть диктофон? Можно всё рассказать ему. Обо всех невзгодах птицы-пересмешника:
"Ты знаешь… а я совсем один последние полгода..."
Но нет, Слушатель этого не знал, потому что всегда слушал невнимательно. Ему было куда важней пытаться протолкнуть через дисплей своего мобильного аппарата быстро запаривающуюся китайскую лапшу. Он почему-то всегда считал, что Голос не доедает, поэтому такой тихий, а слабым и отверженным нужно помогать. Например, помогать посадить печень мучными продуктами. Слушатель, видимо, имел весьма расплывчатые представления о человеческой анатомии, и полагал, что у Голоса такой важный орган находится в ушной раковине. Но почему-то никогда не мыл руки, когда поласкал в ней грязное изношенное бельё. Видимо, кроме проблем с физиологией, у него ещё были весьма натянутые отношения с гигиеной. Но это не мешало ему на протяжении долгого времени оставаться любимым и обожаемым Слушателем.
"Ты знаешь… а я задыхаюсь и меня выворачивает от кашля..."
Но Слушатель не мог понять, как бестелесный Голос может мучить подобная неприятность. Ведь такого не бывает. "Ты всё врёшь!",- выкрикивал он в пустоту и стремился как можно быстрее отключить телефон. Потому что за трубкой его всегда ждали люди. Именно в этом и было их численное преимущество. Там - один без тела, а здесь - минус один в день. И абсолютно никаких слуховых галлюцинаций, твердящих, как заезженная кассетная плёнка, одно и то же из-за дня в день.
Голос не был Льюисом Кэрроллом, поэтому вместо вопроса: "Что общего у ворона и письменного стола?" - всё время задавал себе другой. Что случилось полгода назад?.. Об этом он себя спрашивал каждый раз, когда Тело удаляло очередное голосовое сообщение с диктофона. Потому что у мобильного аппарата, которым с недавнего времени пользовался Голос, не было опции отправлять сообщения от тех, кого на самом деле не существует… | |
| Автор: | satory | | Опубликовано: | 03.04.2015 02:36 | | Просмотров: | 3503 | | Рейтинг: | 0 | | Комментариев: | 0 | | Добавили в Избранное: | 0 |
Ваши комментарииЧтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться |
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
 Авторизация Камертон
Томасу Венцлова
1. Вступление
Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,
в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают - тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.
Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.
2. Леиклос
Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции - за Веру,
Царя, Отечество, - а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.
3. Кафе "Неринга"
Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.
Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.
И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.
4. Герб
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.
Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.
5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
6. Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него - свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним - только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
7. Dominikanaj
Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
1971
|
|
