«Когда Дракон влюбился в Маргариту, он решил взять её «на испуг». Но, не тут-то было. Маргарита ядовито усмехнулась, махнула белой ручкой, строго прикрикнула: «Зась, земляной червяк!». Волшебное «зась» сделало своё дело, и Дракон присел на задние лапы, сдерживая огненный выдох. Внутри у него всё пылало. «Что ты хочешь, Марго?» - прорычал он тихо и покорно. Девица поджала губки, дёрнула плечиком и, подобная цветку на тонком гибком стебле, слегка покачиваясь на каблуках, ушла по своим делам.
Несчастный долго сидел, не в силах двинуться от гнетущей печали, затем слетел к морю, выдохнул, и половина воды из бухты испарилась в небеса. А когда настала чёрная, грозовая ночь, он, при свете молний, раздиравших тучи, сбросил с себя первую свою шкуру, грубую шипастую, и, задрав морду к обезумевшим, грохочущим небесам, взвыл старинное заклинание.
И в тот же миг шкура обратилась в огромный скалистый остров, который утром Маргарита приняла в дар – равнодушно-благосклонно (так уж и быть), со скукой во взгляде, и желанного «да» не последовало.
За последующие пять ночей еще пять своих шкур сбросил Дракон. Всё тоньше становились они, всё нежнее и прекраснее, и каждая превращалась в дар для любимой. Чудесными лесами и парками покрылся остров, богатые города и сёла выросли, как грибные семейства, воздвигся и для Марго светлый просторный дом, обставленный красивой мебелью, шкафы наполнились дорогими модными платьями, шкатулки – драгоценностями. Но, почему-то, никак и ничему не поддавалась капризница. Всякий раз, свысока оглядев дары , она только пожимала плечами и уходила. Опять уходила.
Наконец, у отчаявшегося влюбленного осталась лишь одна последняя седьмая шкура. И оказалась она, увы, лишь простой человеческой кожей, а сам Дракон явился перед девушкой добрым молодцем с печальными, умоляющими глазами и непослушной, соломенной шевелюрой… Теперь…
А теперь, закончи сказку ты сам, дружок…»
….
«Они взялись за руки и - юные, легконогие - побежали к морю…»
Есть в растительной жизни поэта
Злополучный период, когда
Он дичится небесного света
И боится людского суда.
И со дна городского колодца,
Сизарям рассыпая пшено,
Он ужасною клятвой клянется
Расквитаться при случае, но,
Слава Богу, на дачной веранде,
Где жасмин до руки достает,
У припадочной скрипки Вивальди
Мы учились полету - и вот
Пустота высоту набирает,
И душа с высоты пустоты
Наземь падает и обмирает,
Но касаются локтя цветы...
Ничего-то мы толком не знаем,
Труса празднуем, горькую пьем,
От волнения спички ломаем
И посуду по слабости бьем,
Обязуемся резать без лести
Правду-матку как есть напрямик.
Но стихи не орудие мести,
А серебряной чести родник.
1983
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
