Наташа собралась на выходные к друзьям в деревню на шашлыки.
Друзья, которые были озабочены Наташиным неприятием знакомства с мужчинами, готовили ей подвох.
Знакомства на улице, в кафе и общественном транспорте пресекались ею на корню. Чтобы избежать последнего, она купила себе машину SEAT по случаю. И была довольна, что теперь, по крайней мере, она может пускаться в дорогу без приключений. На «голосовавших» на дороге мужчин Наташа не обращала внимания. Впрочем, на женщин тоже. Таков был её принцип.
Афоризм Овидия: «Целомудренна та, которую никто не пожелал» к Наташе не имел никакого отношения. Её желали многие. А она среди этих многих не видела своего принца. Мужчины с титулами поскромнее её не устраивали.
Она была миловидна — около тридцати лет, невысокого роста шатенка с большими серыми глазами и в меру округлыми формами. Она излучала манящую сексапильность. И была очень недовольна своим внешним видом, расходившимся в корне с её внутренними убеждениями.
Работала Наташа художником в ателье мод, в почти полностью женском коллективе, если не считать двух пожилых закройщиков. Но и они были её поклонниками.
2
У Наташиных друзей, семейной пары, Павла и Нины, был приобретён в деревне, в ста километрах от города, большой двухэтажный дом, в котором приличными были только наружные стены. Они его перестроили и превратили в маленькую гостиничку со всеми удобствами для своих многочисленных друзей. В результате, получились: просторная гостиная, десять спальных комнатушек величиной чуть больше вагонного купе, кухня, душевая и туалет. В доме сохранился приличный погреб, там установили бойлер для горячей воды.
Это, так сказать, лирическое отступление для понимания «театра действия».
3
В субботу уже с утра начали съезжаться гости.
В основном, это были семейные пары. И только несколько человек пребывали в состоянии поиска своей второй половины.
С Наташей они все были знакомы, так что она была твёрдо убеждена, что здесь принца не будет.
Женщины занялись приготовлением лёгких салатов и сплетничали о мужчинах. Мужчины разбрелись по большому садово-огородному участку и сплетничали о женщинах. Наташа, не любившая готовить и всегда приезжавшая с парой-тройкой тортов, пошла лакомиться созревшей уже жёлтой сливой - Золотой Шар.
И тут вдруг перед ней возникло бородатое чудовище. Наташа от неожиданности поперхнулась сливовым соком и закашлялась. Чудовище стало стучать её по спине. Когда Наташа смогла начать говорить, она спросила:
- Из какого зоопарка Вы сбежали? И добавила: - Перестаньте меня колотить!
- Я только что вернулся от пингвинов. Я двоюродный брат Нины - Борис.
- А я их с Павлом друг - Наташа.
- Ужель та самая Наташа? - Перефразировал Пушкина Борис.
- В каком смысле «та самая»?
- Просто пошутил.
Возникло неловкое молчание, во время которого Наташа искоса разглядывала Бориса.
Борода у него начиналась почти от самых глаз. А глаза были голубые, как у младенца,
и сияли какой-то необычайной добротой. «Повезло пингвинам!» подумала она.
4
Борис был гляциологом и постоянно находился в экспедициях в разных частях света, где были лёд и снег. Наземный и подземный. В Москве бывал редко. Семьи по роду своей кочевой жизни не завёл. И обещал друзьям, если у него появится что-либо серьёзное, в чём он сильно сомневался, она узнают об этом первыми: он сбреет свою роскошную чёрную бороду.
5
Павел, отвечавший за шашлыки, тем временем, разжёг в мангалах огонь. Мангала у него было два - оба с вращающимися шампурами. Подождал, пока угли дойдут до нужной кондиции, разложил шампуры. И пошёл по участку запах, не удержавший бы на месте разве что только мёртвого.
Женщины поспешили накрыть дощатые столы клеёнками и разложить на них миски с салатами и всякую снедь типа кинзы, разного вида кетчупов, и тому подобного.
Из зарослей сада стали подтягиваться мужчины.
Последними к столам подошли Наташа и Борис. Они о чём-то оживлённо беседовали.
Когда подошли поближе к столу, оба замолчали. Потом Наташа спросила:
- И когда у Вас следующая экспедиция и куда?
- Через месяц, на Памир, - прозвучал ответ.
- А когда вернётесь? - продолжала она интересоваться.
- Как повезёт, по моим расчётам, месяца через два-три.
Все замолчали, прислушиваясь к их разговору: Наташа не была разговорчива, тем более с незнакомым мужчиной. Что-то сломалось, видимо, в этом отлаженном механизме.
Началось долгожданное пиршество, продолжавшееся пока не стало темнеть.
6
Никто не заметил, как Борис скрылся в доме, лишь поскучневшая Наташа сидела
тихо, ковыряя вилкой в опустевшей тарелке. Мир показался ей таким же опустевшим.
И вдруг всеобщее громкое «У-у-у-у-у-у-у!» раздалось над столами: в дверях дома с гитарой в руках стоял Борис, улыбаясь во всю ширь своей выбритой физиономии:
- А теперь споёмте известную песню Олега Митяева,
к которой ваш покорный слуга добавил один куплетик.
И начал настраивать гитару.
Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь,
Качнется купол неба большой и звездно-снежный,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.
Качнется купол неба большой и звездно-снежный,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.
Бродил я по Алтаю, мёрз в дальней Антарктиде,
И с юности тянула к себе бродяжья жизнь,
Я на неё, по сути, за это не в обиде.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.
Я на неё, по сути, за это не в обиде.
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.
Как сорок лет тому назад,
Сердцебиение при звуке
Шагов, и дом с окошком в сад,
Свеча и близорукий взгляд,
Не требующий ни поруки,
Ни клятвы. В городе звонят.
Светает. Дождь идет, и темный,
Намокший дикий виноград
К стене прижался, как бездомный,
Как сорок лет тому назад.
II
Как сорок лет тому назад,
Я вымок под дождем, я что-то
Забыл, мне что-то говорят,
Я виноват, тебя простят,
И поезд в десять пятьдесят
Выходит из-за поворота.
В одиннадцать конец всему,
Что будет сорок лет в грядущем
Тянуться поездом идущим
И окнами мелькать в дыму,
Всему, что ты без слов сказала,
Когда уже пошел состав.
И чья-то юность, у вокзала
От провожающих отстав,
Домой по лужам как попало
Плетется, прикусив рукав.
III
Хвала измерившим высоты
Небесных звезд и гор земных,
Глазам - за свет и слезы их!
Рукам, уставшим от работы,
За то, что ты, как два крыла,
Руками их не отвела!
Гортани и губам хвала
За то, что трудно мне поется,
Что голос мой и глух и груб,
Когда из глубины колодца
Наружу белый голубь рвется
И разбивает грудь о сруб!
Не белый голубь - только имя,
Живому слуху чуждый лад,
Звучащий крыльями твоими,
Как сорок лет тому назад.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
