А, вот...
Хоть кто-нибудь, задумывался о том, что пчелиный яд получается путем переработки из...
Небесного почти, нектара.
И пчёлка эта, летает себе, летает, собирает свой нектар, а потом...
Как ужалит меня в нос, и...
Умирает тут же.
А я, в анафилактическом бреду, начинаю сочинять, ТАКОЕ!
В чёрном теле, дрожащем печном, хульсен-пульсен, неподслуханный импульс хохмотермической пульпы в останках силлабо-тонической сплесени окостенелой.
Там и погиб...
Смертью всех осторожных в остроге пуристов и пчёлищ, заэсэсэриный в пост-бессловесном сиропе.
Приобретут всеевропейский лоск
слова трансазиатского поэта,
я позабуду сказочный Свердловск
и школьный двор в районе Вторчермета.
Но где бы мне ни выпало остыть,
в Париже знойном, Лондоне промозглом,
мой жалкий прах советую зарыть
на безымянном кладбище свердловском.
Не в плане не лишенной красоты,
но вычурной и артистичной позы,
а потому что там мои кенты,
их профили на мраморе и розы.
На купоросных голубых снегах,
закончившие ШРМ на тройки,
они запнулись с медью в черепах
как первые солдаты перестройки.
Пусть Вторчермет гудит своей трубой,
Пластполимер пускай свистит протяжно.
А женщина, что не была со мной,
альбом откроет и закурит важно.
Она откроет голубой альбом,
где лица наши будущим согреты,
где живы мы, в альбоме голубом,
земная шваль: бандиты и поэты.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
