«Неужели ничего не меняется в этой жизни?» - думал стареющий Буратино, рассматривая одну из афиш, коими пестрел весь город:
Торопитесь!
Только одно представление!
Карабас-Барабас-младший и Эротик-Дуремар-Шоу
представляют скандально известный мюзикл
ПИЯВКИ
С вами звезда сцены Мальвина – девочка с голубыми
волосами на лобке!
Деревянный человек смачно плюнул в направлении афиши. Его щербатый рот скривился в ухмылке.
Некогда знаменитый обладатель бренда «Золотой ключик», быстро разорившийся стараниями конкурентов, далее экспрессивный лидер леворадикальной партии «Свободные марионетки», выглядел ныне весьма потрёпанным. Вчера он покинул застенки знаменитой корсиканской тюрьмы «Фекаллио фиаско». Девятнадцать лет – это не шутка! Лиса Алиса хорошо постаралась, чтобы он не вышел оттуда как можно дольше.
И вот он, родной город. Но никто не встречает Буратино. Кто теперь вспомнит погром, учинённый им в офисе «Алиса-банка»? Где верные соратники, с которыми двадцать лет назад он устроил могучий засор в сортире казино «Базилио»? Пряный средиземноморский ветер доносил звуки давно забытой мелодии. Комок подступил к деревянному горлу. Буратино откашлялся и зашагал туда, куда манила его музыка.
«Ничего, о нём ещё вспомнят, он заставит их заговорить о себе! Прав был старик Джузеппе, мир его праху, Буратино не тонет!» Блуждающий взгляд зацепился за очередную афишу. Мерзким коричневым шрифтом было выведено слово «пиявки». «Да, пиявки продолжают пить кровь трудового народа! Их много, они сплелись клубком, как змеи. Армия и полиция помогают им грабить! Мафия срослась с правительством, это уже целый спрут, высасывающий все наши соки…» - слова пламенной речи рождались в такт гулким шагам по булыжной мостовой. Буратино сжал кулаки и зашагал ещё быстрее. В кармане его курточки позвякивали четыре монеты…
Отказом от скорбного перечня - жест
большой широты в крохоборе! -
сжимая пространство до образа мест,
где я пресмыкался от боли,
как спившийся кравец в предсмертном бреду,
заплатой на барское платье
с изнанки твоих горизонтов кладу
на движимость эту заклятье!
Проулки, предместья, задворки - любой
твой адрес - пустырь, палисадник, -
что избрано будет для жизни тобой,
давно, как трагедии задник,
настолько я обжил, что где бы любви
своей не воздвигла ты ложе,
все будет не краше, чем храм на крови,
и общим бесплодием схоже.
Прими ж мой процент, разменяв чистоган
разлуки на брачных голубок!
За лучшие дни поднимаю стакан,
как пьет инвалид за обрубок.
На разницу в жизни свернув костыли,
будь с ней до конца солидарной:
не мягче на сплетне себе постели,
чем мне - на листве календарной.
И мертвым я буду существенней для
тебя, чем холмы и озера:
не большую правду скрывает земля,
чем та, что открыта для взора!
В тылу твоем каждый растоптанный злак
воспрянет, как петел ледащий.
И будут круги расширятся, как зрак -
вдогонку тебе, уходящей.
Глушеною рыбой всплывая со дна,
кочуя, как призрак - по требам,
как тело, истлевшее прежде рядна,
как тень моя, взапуски с небом,
повсюду начнет возвещать обо мне
тебе, как заправский мессия,
и корчится будут на каждой стене
в том доме, чья крыша - Россия.
июнь 1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
