Часы прокололи стрелкой ночь. Она стала сдуваться резиновым мячиком соседского мальчишки и противно пищать... «Сколько ж можно? Уже весь воздух вышел... Чёрт, это будильник», — понял я и сделал вид, что проснулся.
Сомкнутые веки горизонта приоткрылись, и яркий зрачок Светила с укором взглянул на меня: «Вставай! Великие дела тебя, конечно, не ждут, но прочих — навалом».
Стоящая на подоконнике герань недвусмысленно заигрывала с солнцем. «Надо же, и не подумал бы. Грани герани... Гера! Я назову ее так. Пусть думают, что от греческой богини. Я-то буду знать, что это сокращение от Герасима. Маленькая месть неверному цветку».
Стало печально, потому как мысли начали приходить в порядок — процесс просыпания запущен. Мир начал вновь переворачиваться с головы на ноги, и это отнюдь не радовало. Солнце обезличилось и тупо засветило всем одинаково. «Чёртова герань... А что герань? Теперь-то, когда уже проснулся? Что за жизнь? И зачем в ней просыпаться?» Придя к этому горькому выводу, я совсем расстроился и импульсивным движением выбросил будильник в окно. Дико взмяукнула уличная кошка. «Это не самый плохой исход», — успел подумать я, прежде, чем брякнуться на подушку. Гера посмотрела на меня и укоризненно покачала красивой головкой. «Завтра не полью, будешь знать...» Последнее, что я уловил, засыпая, это была слабая эманация мысли кота о звенящем ужасе, падающем с неба. Вспыхнувшее было злорадство быстро уступило место чему-то более умиротворенному. Я спал.
Смерть жатву жизни косит, косит
И каждый день, и каждый час
Добычи новой жадно просит
И грозно разрывает нас.
Как много уж имян прекрасных
Она отторгла у живых,
И сколько лир висит безгласных
На кипарисах молодых.
Как много сверстников не стало,
Как много младших уж сошло,
Которых утро рассветало,
Когда нас знойным полднем жгло.
А мы остались, уцелели
Из этой сечи роковой,
Но смертью ближних оскудели
И уж не рвемся в жизнь, как в бой.
Печально век свой доживая,
Мы запоздавшей смены ждем,
С днем каждым сами умирая,
Пока не вовсе мы умрем.
Сыны другого поколенья,
Мы в новом - прошлогодний цвет:
Живых нам чужды впечатленья,
А нашим - в них сочувствий нет.
Они, что любим, разлюбили,
Страстям их - нас не волновать!
Их не было там, где мы были,
Где будут - нам уж не бывать!
Наш мир - им храм опустошенный,
Им баснословье - наша быль,
И то, что пепел нам священный,
Для них одна немая пыль.
Так, мы развалинам подобны,
И на распутии живых
Стоим как памятник надгробный
Среди обителей людских.
<1840>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
