Философия целый век бьется, напрасно отыскивая смысл в жизни, но его — тю-тю: а поэзия есть воспроизведение жизни, и потому художественное произведение, в котором есть смысл, для меня не существует
Жаркий июль 1980 года в Эстонии. ДКБФ (Дважды Краснознамённый Балтийский флот). Водолазный дивизион в заливе Хара-Лахт близ посёлка Суурпеа готовится к очередной встрече Дня ВМФ. Пятница 25-го и суббота 26-го перед воскресным праздничным днём 27 июля. На кораблях проводятся большие приборки; на территории воинского подразделения подкрашивается Матросский клуб, тщательно прибираются причальная стенка и плавпричал. Громогласный, около двухметровый комдив, хлёсткий в ругани, как штормовая волна, в эти дни до самого вечера на дивизионе; он глазаст, придирчив, вездесущ и на приборки и работы выкуривает из кубриков и шхер даже неприкасаемых годков (старослужащих матросов).
Это мой последний - третий - День Флота на срочной матросской службе. «Трубить» остаётся чуть больше «ста дней» - не до приказа, а до ДМБ (демобилизации)! В Москве вовсю идут 22-е Олимпийские игры и по телевизору обильно транслируют спортивные соревнования.
Вечером 25-го из эстонского колхоза возвращаются с уборки картофеля наши дивизионные морячки. Это ежегодная шефская помощь воинской части гражданским поставщикам овощей. Мой друг-годочек Олег Фурманов, с кем не виделись уже дней пять (целая вечность!), врывается в кубрик и вместо приветствия восклицает:
- Серёга, Высоцкий умер! Наши радисты по «Голосу Америки» сегодня услышали» …
Высоцкий!.. Стоит ли говорить, чтО он значил для людей советской эпохи! И для нас, служивых, 20-летних парней, нередко переделывающих его песни на свой, флотский лад…
Как и положено уважающим себя старослужащим, ко Дню Флота у нас было припасено запретное спиртное. Хранил его я, собственноручно зарыв несколько бутылок вина в песок пожарного ящика на баке РБ (рейдовый буксир). Ошеломлённый скорбным известием, затмившим радость от приезда лучшего друга, я ринулся к тайнику, достал 750-граммовую бутылку портвейна («огнетушитель»). Молодых сослуживцев мы выдворили из кубрика и откупорили портвейн. И выпили – за помин души Поэта… А потом пели под мою гитару песни Высоцкого – все, какие знали. И делились вином и скорбью уже с другими нашими годочками на других кораблях и катерах: вечером на дивизионе офицеров и мичманов почти не оставалось, и личный состав чувствовал себя относительно своевольно…
… 35 лет прошло с того бурного, незабываемого времени: последние месяцы нашей трёхлетней службы, Олимпиада в Москве (а мы – ОЛИМПИЙСКИЕ дэмэбэшники-дембеля!), парусная регата в Таллинне, как морское крыло Олимпийских Игр, и на фоне всего этого - смерть Высоцкого-буревестника, о которой мы узнали на окраине великой державы едва ли не первыми…
В этом году День Флота выпал на 26 июля, и я готовлюсь к поездке в Новороссийск к своему дорогому другу Олегу Фурманову. Мы снова традиционно будем отмечать этот день. Приедут на встречу и некоторые наши бывшие сослуживцы по ДКБФ - из Крыма, из Моздока, из Вологды. Флотское братство!..
Время состарило нас, мы давно пережили 42-летний возраст поэта, поседели и, согласно законам бытия, стали отставать от молодых. Мы, но не он. Время отодвигает назад нас, а Высоцкого - на все эти 35 лет - оно продвинуло вперёд. И будет продвигать в будущее всё дальше и дальше, ибо, как сказал другой великий русский поэт, большое видится на расстоянье…
Вверху - грошовый дом свиданий.
Внизу - в грошовом "Казино"
Расселись зрители. Темно.
Пора щипков и ожиданий.
Тот захихикал, тот зевнул...
Но неудачник облыселый
Высоко палочкой взмахнул.
Открылись темные пределы,
И вот - сквозь дым табачных туч
Прожектора зеленый луч.
На авансцене, в полумраке,
Раскрыв золотозубый рот,
Румяный хахаль в шапокляке
О звездах песенку поет.
И под двуспальные напевы
На полинялый небосвод
Ведут сомнительные девы
Свой непотребный хоровод.
Сквозь облака, по сферам райским
(Улыбочки туда-сюда)
С каким-то веером китайским
Плывет Полярная Звезда.
За ней вприпрыжку поспешая,
Та пожирней, та похудей,
Семь звезд - Медведица Большая
Трясут четырнадцать грудей.
И до последнего раздета,
Горя брильянтовой косой,
Вдруг жидколягая комета
Выносится перед толпой.
Глядят солдаты и портные
На рассусаленный сумбур,
Играют сгустки жировые
На бедрах Etoile d'amour,
Несутся звезды в пляске, в тряске,
Звучит оркестр, поет дурак,
Летят алмазные подвязки
Из мрака в свет, из света в мрак.
И заходя в дыру все ту же,
И восходя на небосклон,
Так вот в какой постыдной луже
Твой День Четвертый отражен!..
Нелегкий труд, о Боже правый,
Всю жизнь воссоздавать мечтой
Твой мир, горящий звездной славой
И первозданною красой.
1925
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
