Если теория относительности подтвердится, то немцы скажут, что я немец, а французы — что я гражданин мира; но если мою теорию опровергнут, французы объявят меня немцем, а немцы - евреем
Жаркий июль 1980 года в Эстонии. ДКБФ (Дважды Краснознамённый Балтийский флот). Водолазный дивизион в заливе Хара-Лахт близ посёлка Суурпеа готовится к очередной встрече Дня ВМФ. Пятница 25-го и суббота 26-го перед воскресным праздничным днём 27 июля. На кораблях проводятся большие приборки; на территории воинского подразделения подкрашивается Матросский клуб, тщательно прибираются причальная стенка и плавпричал. Громогласный, около двухметровый комдив, хлёсткий в ругани, как штормовая волна, в эти дни до самого вечера на дивизионе; он глазаст, придирчив, вездесущ и на приборки и работы выкуривает из кубриков и шхер даже неприкасаемых годков (старослужащих матросов).
Это мой последний - третий - День Флота на срочной матросской службе. «Трубить» остаётся чуть больше «ста дней» - не до приказа, а до ДМБ (демобилизации)! В Москве вовсю идут 22-е Олимпийские игры и по телевизору обильно транслируют спортивные соревнования.
Вечером 25-го из эстонского колхоза возвращаются с уборки картофеля наши дивизионные морячки. Это ежегодная шефская помощь воинской части гражданским поставщикам овощей. Мой друг-годочек Олег Фурманов, с кем не виделись уже дней пять (целая вечность!), врывается в кубрик и вместо приветствия восклицает:
- Серёга, Высоцкий умер! Наши радисты по «Голосу Америки» сегодня услышали» …
Высоцкий!.. Стоит ли говорить, чтО он значил для людей советской эпохи! И для нас, служивых, 20-летних парней, нередко переделывающих его песни на свой, флотский лад…
Как и положено уважающим себя старослужащим, ко Дню Флота у нас было припасено запретное спиртное. Хранил его я, собственноручно зарыв несколько бутылок вина в песок пожарного ящика на баке РБ (рейдовый буксир). Ошеломлённый скорбным известием, затмившим радость от приезда лучшего друга, я ринулся к тайнику, достал 750-граммовую бутылку портвейна («огнетушитель»). Молодых сослуживцев мы выдворили из кубрика и откупорили портвейн. И выпили – за помин души Поэта… А потом пели под мою гитару песни Высоцкого – все, какие знали. И делились вином и скорбью уже с другими нашими годочками на других кораблях и катерах: вечером на дивизионе офицеров и мичманов почти не оставалось, и личный состав чувствовал себя относительно своевольно…
… 35 лет прошло с того бурного, незабываемого времени: последние месяцы нашей трёхлетней службы, Олимпиада в Москве (а мы – ОЛИМПИЙСКИЕ дэмэбэшники-дембеля!), парусная регата в Таллинне, как морское крыло Олимпийских Игр, и на фоне всего этого - смерть Высоцкого-буревестника, о которой мы узнали на окраине великой державы едва ли не первыми…
В этом году День Флота выпал на 26 июля, и я готовлюсь к поездке в Новороссийск к своему дорогому другу Олегу Фурманову. Мы снова традиционно будем отмечать этот день. Приедут на встречу и некоторые наши бывшие сослуживцы по ДКБФ - из Крыма, из Моздока, из Вологды. Флотское братство!..
Время состарило нас, мы давно пережили 42-летний возраст поэта, поседели и, согласно законам бытия, стали отставать от молодых. Мы, но не он. Время отодвигает назад нас, а Высоцкого - на все эти 35 лет - оно продвинуло вперёд. И будет продвигать в будущее всё дальше и дальше, ибо, как сказал другой великий русский поэт, большое видится на расстоянье…
Э. Ларионова. Брюнетка. Дочь
полковника и машинистки. Взглядом
она напоминала циферблат.
Она стремилась каждому помочь.
Однажды мы лежали рядом
на пляже и крошили шоколад.
Она сказала, поглядев вперед,
туда, где яхты не меняли галса,
что если я хочу, то я могу.
Она любила целоваться. Рот
напоминал мне о пещерах Карса.
Но я не испугался.
Берегу
воспоминанье это, как трофей,
уж на каком-то непонятном фронте
отбитый у неведомых врагов.
Любитель сдобных баб, запечный котофей,
Д. Куликов возник на горизонте,
на ней женился Дима Куликов.
Она пошла работать в женский хор,
а он трубит на номерном заводе.
Он – этакий костистый инженер...
А я все помню длинный коридор
и нашу свалку с нею на комоде.
И Дима – некрасивый пионер.
Куда все делось? Где ориентир?
И как сегодня обнаружить то, чем
их ипостаси преображены?
В ее глазах таился странный мир,
еще самой ей непонятный. Впрочем,
не понятый и в качестве жены.
Жив Куликов. Я жив. Она – жива.
А этот мир – куда он подевался?
А может, он их будит по ночам?..
И я все бормочу свои слова.
Из-за стены несутся клочья вальса,
и дождь шумит по битым кирпичам...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
