Ольга любила зеленый чай больше иных напитков. Она до самозабвения обожала его выбирать в специализированных магазинчиках, складывать в симпатичные баночки, заваривать по оригинальным рецептам, скрупулезно выисканным в статьях и журналах. И главное, она умела его пить медленно, со вкусом, с толком, из правильного фарфора, позвякивая серебряной ложечкой. А потом еще помолчать, отрешенно и глубоко, словно виртуоз скрипач после гениального исполнения концерта, опустивший смычок и ожидающий аплодисментов.
Иногда Ольге казалось, что она родилась вовсе не в двадцатом веке, а гораздо раньше, задолго до техногенного сумасшествия человечества, далеко-далеко от грубой и пошлой цивилизации, на краю земли в теплой-теплой стране. И там она с рассвета до заката собирала в плетеные корзины тонкие ароматные листья, раскладывала на солнце, потом бережно наполняла высушенными листьями чая берестяные короба и стеклянные сосуды. Редкие сорта чая во всевозможных сочетаниях ароматов и вкусовых соцветий наполняли смыслом ее дни, не обременяя необходимостью думать о чем-то еще...
Пару лет назад Ольга была в Индии и заглянула в уютную чайную лавку поискать изысканный редкий чай, которого ей не приходилось еще пробовать. Пожилая хозяйка лавки в цветном многослойном одеянии и с красной бинди на лбу приветливо улыбалась и усердно открывала перед ней одну банку чая за другой. Ольга с наслаждением вдыхала ароматы, многие из которых ей были не знакомы. Особенно поразил Ольгу один удивительный терпкий, сочный, пряный аромат с нотками лотоса и корицы. Светлые, почти белые листья, скрученные в сложные узелки, источали магию, они совершенно загипнотизировали Ольгу. И она привезла домой это сокровище. Но долгое время ей было жаль тратить столь дорогой и столь редкий сорт на обыкновенное ежедневное чаепитие, тем более в одиночестве. Ольга ждала особенного момента в жизни, удивительного случая или необычного гостя, чтобы решиться попробовать волшебный напиток.
Но ничего особенного в жизни так и не произошло. Особенных гостей судьба не подарила. Да и удивляться Ольга давно перестала. И разозлилась она вдруг на свое глупое, жалкое увлечение, на свои несуразные мечты. Показались вдруг пошлыми домашние чайные церемонии наедине с бабушкиным торшером. Решительно достав чайник, она заварила драгоценные белые листья покрепче и выпила без всяких сантиментов. А после бросилась в объятия подушки и разревелась от одиночества, словно девочка, оставшаяся без новогоднего подарка...
Во сне Ольга увидела пожилую индианку, что продавала чай. Та не была приветлива и симпатична, как раньше. Вместо лица у нее был слоновий хобот, и рук целая дюжина. Вся она светилась синим мерцанием и грозно шипела. Одна пара рук чудища нянчила сверток с младенцем, другая держала собаку, третья месила тесто, пятая пара рук играла на странном музыкальном инструменте, отдаленно напоминающем скрипку. Шестая пара лепила из глины фигурку. Ольга проснулась среди ночи в поту, объятая ужасом. Все тело дрожало. Сон явно впечатался в сознание, как будто и не сон вовсе. Лезли в голову мысли о дурных предзнаменованиях и прочих народных суевериях. Захотелось поговорить с пожилой иноземкой, пожаловаться, погрустить с ней об упущенных годах и потерянных идеалах. Ольга догадалась - во сне она видела все свои несбывшиеся мечты. В детстве она умоляла маму купить собаку. Потом просила скрипку. Потом мечтала о принце, свадьбе, кукле на капоте. Собиралась для него научиться печь пирог с яблоками. А после тридцати остановилась на мысли о ребенке. Но ничего не сбылось, не случилось - не судьба...
Ольга побрела на кухню встречать рассвет. По привычке налила воды в чайник, поставила греться, потянулась к заветным баночкам. Но тут ее осенила идея! Вдруг такое зло взяло на них! Как будто именно из-за них она была неудачницей, все упустила. Как будто чайные банки взяли ее в заложницы и мучили одиночеством. Ольга схватила самую ценную, самую дорогую сердцу банку с индийскими белыми узелками и швырнула на пол. Осколки салютом взмыли в воздух и мелкой крошкой осыпались на кухонную плитку. Вслед первой полетела вторая, третья, четвертая... Ольга отомстила. Она взбунтовалась и устроила революцию!
И так стало вдруг легко на душе, так радостно. Неожиданный звонок в дверь совершенно не потревожил Ольгу, не насторожил. Она открыла, не сомневаясь - пришел хороший человек с самыми добрыми намерениями. Разъяренный сосед Виктор из тридцать шестой квартиры, прямо под Ольгиной тридцать девятой. Он много работал и дико уставал. И ему требовался дома покой. А тут с утра гром среди ясного! По голове! Стеклянными банками!
- Вы с ума сошли? - кричал Виктор, удивленно рассматривая Ольгу, светящуюся счастьем.
- Простите. Простите ради Бога. Я нечаянно... Банку с чаем кокнула, - тихо бормотала Ольга, уставившись на соседа безумными глазами.
- Кокайте что угодно, только тихо! У меня работа, понимаете? Я хирург! Мне спать надо.
Голос соседа становился тише, взгляд дружелюбнее. Ольга смутилась и пригласила его на кофе.
- Кофе у вас прелестный! - заметил Виктор, любуясь фарфоровой чашечкой и исподволь хозяйкой.
- Чай кончился, - пояснила она, сметая с пола остатки своего одиночества.
Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.
В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.
У одних - игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих
- весь песок.
Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.
Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.
Той звезде - на расстояньи
страшном - в ней
твоего чела сиянье,
знать, видней.
Привыкай, сынок, к пустыне,
под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.
В ней судьба открыта взору.
За версту
в ней легко признаешь гору
по кресту.
Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.
Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.
Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.
Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе - примета
места в ней.
Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,
будто лампу жжет, о сыне
в поздний час
вспомнив, тот, кто сам в пустыне
дольше нас.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
