Каждому студенческому строительному отряду кроме командира,зама,комсорга (освобожденного от работы ) полагался ещё и медицинский работник .Первый раз с нашей группой поехал парень по имени Александр,студент третьего курса мединститута.Но все его звали Сашко потому что он был уроженцем центральной части Украины,город не помню.Черноволосый,худощавый,подвижный ну настоящий "хлопец".Благодаря видимо тренировкам и природным данным он вытворял разные гимнастические упражнения ходил на руках и прочее..И самое поразительное,мог выгнуть руку в локте в обратную сторону градусов на тридцать.Когда у него было свободное время он помогал нам на стройке или выполнял разовые поручения начальства и часто ходил в деревню к местному фельдшеру,видимо по разным медицинским делам. И вот как то после утренней зарядки и построения с короткой лекцией о текущем политическом моменте присели мы по курить,перед рабочим днем.В курилке уже сидела старушка.Она спросила:А кто из вас Сашко?Один из куривших отвел её в барк где Сашко оборудовал себе что то вроде врачебного кабинета.На следующее утро история повторилась,только старушек уже было двое и среди них вчерашней не было.Мы ушли на работу .В последующие дни количество бабушек и дедушек сидящих на лавочках в курилке увеличивалось в геометрической прогрессии.Так что пришлось устраивать новую курилку.Ежедневный наплыв посетителей говорил у успешном ходе лечения населения близ лежащих деревень.Впору было выделять ещё одно помещение для регистратуры.Но этого Сашке было мало!По вечерам он практиковался на нас грешных студентах.Делал профилактические осмотры.Любимой процедурой его была пальпация,то есть определение размеров и место положения органов внутренних органов.А как он мыл руки и перевязывал раны !Просто,по медицински,красиво!Заглядение...
Самое главное,он был "троечником",и видимо стипендии не получал.Где то пол года мы с ним встречались ездили друг к другу в гости.А потом как то потерялись...Кем он стал я не знаю.А жаль...
На следующий год с нами поехала девушка из того же института,круглая отличница.Сразу по приезду она закрутила роман с кем то из командиров и мы видели её очень редко.Бабки узнав что Сашко не приехал сильно огорчились.Раны я перевязывал лучше её,руки она мыла как обычный человек и вечерних осмотров не устраивала.Её дальнейшую судьбу я то же не знаю...Но стать её пациентом не хотел бы.Вот такая история...
Когда мне будет восемьдесят лет,
то есть когда я не смогу подняться
без посторонней помощи с того
сооруженья наподобье стула,
а говоря иначе, туалет
когда в моем сознанье превратится
в мучительное место для прогулок
вдвоем с сиделкой, внуком или с тем,
кто забредет случайно, спутав номер
квартиры, ибо восемьдесят лет —
приличный срок, чтоб медленно, как мухи,
твои друзья былые передохли,
тем более что смерть — не только факт
простой биологической кончины,
так вот, когда, угрюмый и больной,
с отвисшей нижнею губой
(да, непременно нижней и отвисшей),
в легчайших завитках из-под рубанка
на хлипком кривошипе головы
(хоть обработка этого устройства
приема информации в моем
опять же в этом тягостном устройстве
всегда ассоциировалась с
махательным движеньем дровосека),
я так смогу на циферблат часов,
густеющих под наведенным взглядом,
смотреть, что каждый зреющий щелчок
в старательном и твердом механизме
корпускулярных, чистых шестеренок
способен будет в углубленьях меж
старательно покусывающих
травинку бледной временной оси
зубцов и зубчиков
предполагать наличье,
о, сколь угодно длинного пути
в пространстве между двух отвесных пиков
по наугад провисшему шпагату
для акробата или для канате..
канатопроходимца с длинной палкой,
в легчайших завитках из-под рубанка
на хлипком кривошипе головы,
вот уж тогда смогу я, дребезжа
безвольной чайной ложечкой в стакане,
как будто иллюстрируя процесс
рождения галактик или же
развития по некоей спирали,
хотя она не будет восходить,
но медленно завинчиваться в
темнеющее донышко сосуда
с насильно выдавленным солнышком на нем,
если, конечно, к этим временам
не осенят стеклянного сеченья
блаженным знаком качества, тогда
займусь я самым пошлым и почетным
занятием, и медленная дробь
в сознании моем зашевелится
(так в школе мы старательно сливали
нагревшуюся жидкость из сосуда
и вычисляли коэффициент,
и действие вершилось на глазах,
полезность и тепло отождествлялись).
И, проведя неровную черту,
я ужаснусь той пыли на предметах
в числителе, когда душевный пыл
так широко и длинно растечется,
заполнив основанье отношенья
последнего к тому, что быть должно
и по другим соображеньям первым.
2
Итак, я буду думать о весах,
то задирая голову, как мальчик,
пустивший змея, то взирая вниз,
облокотись на край, как на карниз,
вернее, эта чаша, что внизу,
и будет, в общем, старческим балконом,
где буду я не то чтоб заключенным,
но все-таки как в стойло заключен,
и как она, вернее, о, как он
прямолинейно, с небольшим наклоном,
растущим сообразно приближенью
громадного и злого коромысла,
как будто к смыслу этого движенья,
к отвесной линии, опять же для того (!)
и предусмотренной,'чтобы весы не лгали,
а говоря по-нашему, чтоб чаша
и пролетала без задержки вверх,
так он и будет, как какой-то перст,
взлетать все выше, выше
до тех пор,
пока совсем внизу не очутится
и превратится в полюс или как
в знак противоположного заряда
все то, что где-то и могло случиться,
но для чего уже совсем не надо
подкладывать ни жару, ни души,
ни дергать змея за пустую нитку,
поскольку нитка совпадет с отвесом,
как мы договорились, и, конечно,
все это будет называться смертью…
3
Но прежде чем…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
