Лето уходит. Вечера становятся все длиннее, все темнее и прохладнее. Я открываю окно смотрю сверху на свой город. Непривычно рано зажигаются фонари, дома подмигивают друг другу разноцветными глазами, а свежий ветер подгоняет в небе тучи, торопит, толкает их в ленивые спины. Машины с зажженными фарами снуют словно железные муравьи по проторенным дорожкам, выискивая местечко для ночлега. Шелест листьев в парке смешивается с городским шумом, убаюкивая, успокаивая длинные аллеи, провожая последних гуляющих. Тени деревьев укрывают уютным невесомым пледом засыпающие тротуары, магазины, дворики...
Дети уехали к бабушке на дачу догуливать остаток каникул. Муж - на семинаре по проблемам опорно-двигательной системы... Ускользающее лето дарит мне глоток одиночества. Раньше я тяготилась бы им, страдала, а теперь это фрагмент жизни. Маленький и счастливый. Я закрываю окно и достаю медную джезву. Когда остаюсь одна, совсем не хочется готовить, суетиться, хочется хорошего кофе и тишины. В голове медленно кружат мысли, обрывки воспоминаний, тянет пофилософствовать. И в конце концов рука тянется все это поймать - записать в планшет. Рождается фраза, мысли из хаоса сплетаются в кружево, складываются в рассказ. Душа наполняется особенным чувством творческого удовольствия, писательской страсти, одухотворенным азартом. Все быстрее закручивается сюжет, герои, пейзажи, и все мое существо погружается глубже в их виртуальную придуманную жизнь...
Последняя фраза венчает произведение. Я отвлекаюсь и оглядываюсь - я снова в своем городе, в своей комнате, чашка кофе пуста, за окном светлеет небо. Рассвет. Я гашу уставшую лампу, иду по длинному коридору в спальню, стараясь отмахиваться от героев моего творения, которые словно привидения следуют по пятам и, захлопнув перед их невидимыми носами дверь, ныряю под одеяло. Проваливаюсь в бездну, вниз далеко-далеко, а привидения мчатся за мной...
Скоро вернутся мои родные. Дом наполнится звуками, смехом, криками детей. Я забуду о тишине и спокойствии. И это будет моя теплая, радостная суета... Лето уходит, ускользает навсегда, мелькая фрагментами счастья.
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
