Лето уходит. Вечера становятся все длиннее, все темнее и прохладнее. Я открываю окно смотрю сверху на свой город. Непривычно рано зажигаются фонари, дома подмигивают друг другу разноцветными глазами, а свежий ветер подгоняет в небе тучи, торопит, толкает их в ленивые спины. Машины с зажженными фарами снуют словно железные муравьи по проторенным дорожкам, выискивая местечко для ночлега. Шелест листьев в парке смешивается с городским шумом, убаюкивая, успокаивая длинные аллеи, провожая последних гуляющих. Тени деревьев укрывают уютным невесомым пледом засыпающие тротуары, магазины, дворики...
Дети уехали к бабушке на дачу догуливать остаток каникул. Муж - на семинаре по проблемам опорно-двигательной системы... Ускользающее лето дарит мне глоток одиночества. Раньше я тяготилась бы им, страдала, а теперь это фрагмент жизни. Маленький и счастливый. Я закрываю окно и достаю медную джезву. Когда остаюсь одна, совсем не хочется готовить, суетиться, хочется хорошего кофе и тишины. В голове медленно кружат мысли, обрывки воспоминаний, тянет пофилософствовать. И в конце концов рука тянется все это поймать - записать в планшет. Рождается фраза, мысли из хаоса сплетаются в кружево, складываются в рассказ. Душа наполняется особенным чувством творческого удовольствия, писательской страсти, одухотворенным азартом. Все быстрее закручивается сюжет, герои, пейзажи, и все мое существо погружается глубже в их виртуальную придуманную жизнь...
Последняя фраза венчает произведение. Я отвлекаюсь и оглядываюсь - я снова в своем городе, в своей комнате, чашка кофе пуста, за окном светлеет небо. Рассвет. Я гашу уставшую лампу, иду по длинному коридору в спальню, стараясь отмахиваться от героев моего творения, которые словно привидения следуют по пятам и, захлопнув перед их невидимыми носами дверь, ныряю под одеяло. Проваливаюсь в бездну, вниз далеко-далеко, а привидения мчатся за мной...
Скоро вернутся мои родные. Дом наполнится звуками, смехом, криками детей. Я забуду о тишине и спокойствии. И это будет моя теплая, радостная суета... Лето уходит, ускользает навсегда, мелькая фрагментами счастья.
А мы, Георгия Иванова
ученики не первый класс,
с утра рубля искали рваного,
а он искал сердешных нас.
Ну, встретились. Теперь на Бронную.
Там, за стеклянными дверьми,
цитату выпали коронную,
сто грамм с достоинством прими.
Стаканчик бросовый, пластмассовый
не устоит пустым никак.
— Об Ариостовой и Тассовой
не надо дуру гнать, чувак.
О Тассовой и Ариостовой
преподавателю блесни.
Полжизни в Гомеле наверстывай,
ложись на сессии костьми.
А мы — Георгия Иванова,
а мы — за Бога и царя
из лакированного наново
пластмассового стопаря.
...Когда же это было. Господи?
До Твоего явленья нам
на каждом постере и простыне
по всем углам и сторонам.
Еще до бело-сине-красного,
еще в зачетных книжках «уд»,
еще до капитала частного.
— Не ври. Так долго не живут.
Довольно горечи и мелочи.
Созвучий плоских и чужих.
Мы не с Тверского — с Бронной неучи.
Не надо дуру гнать, мужик.
Открыть тебе секрет с отсрочкою
на кругосветный перелет?
Мы проиграли с первой строчкою.
Там слов порядок был не тот.
1994
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
