У меня в голове живет несколько голосов. Вот послушайте:
- Может, что-нибудь написать? Давно рука не выводила знаки. – Задумывается первый.
- Опять бумагу марать удумал? Поэтишко. – возмущается второй.
- Каждый человек свободен и имеет право на творчество. Так и в конституции записано – Встает на защиту третий – адвокат по природе.
- Да, но если бы это на творчество походило, а то сплошные виньеточки, узорчики, а смысла ноль, и слез на 8 ведер – Весомо аргументирует четвертый.
- Да что вы знаете о поэзии? Буржуины недоделанные. А он – поэт, - певец народа! Не слушай их, Сашка, твори свое разумное, вечное и благодарные потомки не забудут твоего славного имени. – Воспевает мне дифирамбы пятый.
- Разверещался. Аж, уши заложило. Ты кто? Дворник? Вот и мети свои листья, а не про потомков разглагольствуй. Нашелся тут – благодарный слушатель. Холуй, будет мне еще тут указывать, зря свободу вам подарили, она вам как кобыле пятая нога, как были вшой, так вшой и остались… – Эко задело шестого.
- А я вообще Есенина люблю:
Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я, привет тебе, привет…
Это седьмой выделывается. Кроме этих двух строчек и не помнит больше ни черта.
И вот так они и перебраниваются. А пока они это делают, первый голос спокойненько пишет:
Любви моей предела нет,
она над неба океаном,
она вкусна как винегрет,
нежна, как песни Д. Билана.
- Нароооооод. Кончай галдеж. Пойдемте лучше пить – Просыпается двенадцатый или уже сорок пятый. И тут же все смолкают. Возражений нет. Первый срочно ставит заключительную точку и поспешает за всей оравой.
- Что будем пить? – вопрошает он.
- Водку – Второй.
- Абсент – Третий.
- Текиллу – Четвертый.
- Пиво – Пятый.
- А я с этим пить не буду. Коньяк – Шестой.
- Спирту бы – Седьмой.
- Может, каждый - что хочет? – Двенадцатый.
- Ну, уж..
- Вот еще.
- А я не против
- Да заткнитесь вы.
- С этим Я ПИТЬ НЕ БУДУ….
И так далее и снова по кругу. Так и живем…
ДЕВЯТНАДЦАТА ГО 01 сего 08 года….
Неразгаданным надрывом
Подоспел сегодня срок:
В стекла дождик бьет порывом,
Ветер пробует крючок
Точно вымерло все в доме…
Желт и черен мой огонь,
Где-то тяжко по соломе
Переступит, звякнув, конь.
Тело скорбное разбито,
Но его волнует жуть,
Что обиженно-сердито
Кто-то мне не даст уснуть.
И лежу я околдован,
Разве тем и виноват,
Что на белый циферблат
Пышный розан намалеван.
Да по стенке ночь и день,
В душной клетке человечьей,
Ходит-машет сумасшедший,
Волоча немую тень.
Ходит-ходит, вдруг отскочит,
Зашипит – отмерил час,
Зашипит и захохочет,
Залопочет, горячась.
И опять шагами мерить
На стене дрожащий свет
Да стеречь, нельзя ль проверить,
Спят ли люди или нет.
Ходит-машет, а для такта
И уравнивая шаг
С злобным рвеньем «так-то, так-то»
Повторяет маниак…
Все потухло. Больше в яме
Не видать и не слыхать…
Только кто же так махать
Продолжает рукавами?
Нет. Довольно… хоть едва,
Хоть тоскливо даль белеет,
И на пледе голова
Не без сладости хмелеет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.