- Привет, что так поздно? (Чмок!) С проектом задержали? Ну, давай, раздевайся, ужин на столе. Руки помой. Да не это полотенце! Это Вовкино полотенце, а твое - вот, зеленое. Сколько раз говоришь, а все без толку! Ну, иди, садись. На ужин вчерашние щи, сегодняшняя гречка и завтрашние котлеты. Завтрашние - потому что я их на завтра нажарила, но Вовка уже съел всю курицу, поэтому тебе придется котлеты. А завтра что есть будем - не знаю, у меня денег на два дня осталось. Ну да ладно, что-нибудь придумаю. Но, вообще-то, ваш Назарыч мог бы вам зарплату и поднять. Вон у Леваковой Нинки муж по восемьдесят приносит, на все хватает. Они своему Родиону репетитора наняли по математике, а то этот чертов еге, или оге, гиа (бряк! - вилку уронила) или как там это у них называется...
- Да.
- Что да? Что ты дакаешь? Оторвись от планшета, а то ведь как дите малое! Раньше мужики за едой хоть газеты читали, умнели хоть, а ты все в планшете этом своем! Я с тобой о важном разговариваю, а ты! Вовке сапоги на зиму нужны, в школу за питание, а ты все - да! да! (Хрясь! - муху полотенцем). Господи, куда мои глаза глядели, когда замуж выходила?
- Наверное, нет.
- Что нет? Что ты заладил - нет, нет? Да, у меня нет пальто! То есть пальто есть, но старое, уже в нем не выйти. Кстати, Труничевы нас зовут на арбузник. В субботу. Я тогда с утра постираю, супчик сварю, чтоб Вовке было что поесть, когда с тренировки придет, и часам к трем пойдем. Надо только куртку с антресолей достать. Достанешь?
- Очень вкусно. Дай еще котлетку.
- Да ты меня, вообще, слушаешь? Блин, когда еще семейные дела обсудить, как не за ужином? Ты вечно на работе, я тоже, между прочим, не в потолок плюю с утра до вечера. Ты к Труничевым пойдешь?
- Я спать (забирает планшет с собой).
- Козел! (Плачет на кухне, заедая слезы последней котлетой с майонезом).
О, мой застенчивый герой,
ты ловко избежал позора.
Как долго я играла роль,
не опираясь на партнера!
К проклятой помощи твоей
я не прибегнула ни разу.
Среди кулис, среди теней
ты спасся, незаметный глазу.
Но в этом сраме и бреду
я шла пред публикой жестокой —
все на беду, все на виду,
все в этой роли одинокой.
О, как ты гоготал, партер!
Ты не прощал мне очевидность
бесстыжую моих потерь,
моей улыбки безобидность.
И жадно шли твои стада
напиться из моей печали.
Одна, одна — среди стыда
стою с упавшими плечами.
Но опрометчивой толпе
герой действительный не виден.
Герой, как боязно тебе!
Не бойся, я тебя не выдам.
Вся наша роль — моя лишь роль.
Я проиграла в ней жестоко.
Вся наша боль — моя лишь боль.
Но сколько боли. Сколько. Сколько.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
