- Привет, что так поздно? (Чмок!) С проектом задержали? Ну, давай, раздевайся, ужин на столе. Руки помой. Да не это полотенце! Это Вовкино полотенце, а твое - вот, зеленое. Сколько раз говоришь, а все без толку! Ну, иди, садись. На ужин вчерашние щи, сегодняшняя гречка и завтрашние котлеты. Завтрашние - потому что я их на завтра нажарила, но Вовка уже съел всю курицу, поэтому тебе придется котлеты. А завтра что есть будем - не знаю, у меня денег на два дня осталось. Ну да ладно, что-нибудь придумаю. Но, вообще-то, ваш Назарыч мог бы вам зарплату и поднять. Вон у Леваковой Нинки муж по восемьдесят приносит, на все хватает. Они своему Родиону репетитора наняли по математике, а то этот чертов еге, или оге, гиа (бряк! - вилку уронила) или как там это у них называется...
- Да.
- Что да? Что ты дакаешь? Оторвись от планшета, а то ведь как дите малое! Раньше мужики за едой хоть газеты читали, умнели хоть, а ты все в планшете этом своем! Я с тобой о важном разговариваю, а ты! Вовке сапоги на зиму нужны, в школу за питание, а ты все - да! да! (Хрясь! - муху полотенцем). Господи, куда мои глаза глядели, когда замуж выходила?
- Наверное, нет.
- Что нет? Что ты заладил - нет, нет? Да, у меня нет пальто! То есть пальто есть, но старое, уже в нем не выйти. Кстати, Труничевы нас зовут на арбузник. В субботу. Я тогда с утра постираю, супчик сварю, чтоб Вовке было что поесть, когда с тренировки придет, и часам к трем пойдем. Надо только куртку с антресолей достать. Достанешь?
- Очень вкусно. Дай еще котлетку.
- Да ты меня, вообще, слушаешь? Блин, когда еще семейные дела обсудить, как не за ужином? Ты вечно на работе, я тоже, между прочим, не в потолок плюю с утра до вечера. Ты к Труничевым пойдешь?
- Я спать (забирает планшет с собой).
- Козел! (Плачет на кухне, заедая слезы последней котлетой с майонезом).
Двенадцать лет. Штаны вельвет. Серега Жилин слез с забора и, сквернословя на чем свет, сказал событие. Ах, Лора. Приехала. Цвела сирень. В лицо черемуха дышала. И дольше века длился день. Ах Лора, ты существовала в башке моей давным-давно. Какое сладкое мученье играть в футбол, ходить в кино, но всюду чувствовать движенье иных, неведомых планет, они столкнулись волей бога: с забора Жилин слез Серега, и ты приехала, мой свет.
Кинотеатр: "Пираты двадцатого века". "Буратино" с "Дюшесом". Местная братва у "Соки-Воды" магазина. А вот и я в трико среди ребят - Семеныч, Леха, Дюха - рукой с наколкой "ЛЕБЕДИ" вяло почесываю брюхо. Мне сорок с лихуем. Обилен, ворс на груди моей растет. А вот Сергей Петрович Жилин под ручку с Лорою идет - начальник ЖКО, к примеру, и музработник в детсаду.
Когда мы с Лорой шли по скверу и целовались на ходу, явилось мне виденье это, а через три-четыре дня - гусара, мальчика, поэта - ты, Лора, бросила меня.
Прощай же, детство. То, что было, не повторится никогда. "Нева", что вставлена в перила, не более моя беда. Сперва мычишь: кто эта сука? Но ясноокая печаль сменяет злость, бинтует руку. И ничего уже не жаль.
Так над коробкою трубач с надменной внешностью бродяги, с трубою утонув во мраке, трубит для осени и звезд. И выпуклый бродячий пес ему бездарно подвывает. И дождь мелодию ломает.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
