Фильм закончился. Лениво и нехотя начало светать в зале. Зрители захлопали сиденьями и потянулись к выходу. Некоторые на ходу спешно доедали попкорн и давились остатками кока-колы.
- Та-а-ак! - вдруг раздался на весь душный зал зычный голос. - Я что-то не понял: за что бабу-то убили?! Я понимаю, что мужика-то за дело замочили, ибо нефиг! А бабу-то? Бабу!
- А и правда, в чем она виновата? - крикнул кто-то в тёмных очках и шмыгнул носом.
- Как-то не комильфо, понимаешь, получается, - запихивая в рот очередную порцию попкорна, сдавленно пробурчал мужик в мятой кепке, закашлялся и ему протянули стакан с кока-колой.
- Дык она того, - встрепенулся старичок в шляпе, - вспоткнулась, кажись.
- Причем здесь "вспоткнулась"? - спросила зеленоглазая девушка и сербнула трубочкой напиток из полосатого стакана. - Она ж деньги прикарманила. Вот ее и того...
- Да какие там деньги! - возразил худой молодой человек с длинной челкой. - Конверт пустой был.
- Разумеется, - поддакнул ему толстый очкарик. - Деньги из конверта лысый слямзил.
- Погодите-ка, - хрупнула яблоком дама с сумкой. - А почему тогда убили не лысого?
- Ну, мать, ты даешь, - покачал головой зычный голос. - Ты как кино-то смотрела?
- Лысый, ети его, заказчиком был! - крикнули темные очки. - Он деньги не взял из конверта, а, наоборот, положил, чтобы с убийцей расплатиться.
- А убивец тогда кто? - послышался недоуменный голос старичка.
- Швейцар! - хрюкнула мятая кепка, поперхнувшись чужой кока-колой.
- Не было там никакого швейцара, - возразила длинная челка. - Собачка была. Маленькая такая, дрессированная. Она и яду подсыпала.
- Какого яду? - возмутились темные очки. - Он его из пистолета мочил.
- Ась? Кто? Кого? Чем мочил? - было видно, что старичок в шляпе окончательно запутался.
- Верно говоришь, отец. - Поддержал шляпу толстый очкарик. - Сантехник же воду перекрыл.
- Да-а-а, слабоват фильмец-то, - подвела итог зеленоглазая и с сожалением посмотрела в свой пустой полосатый стакан.
Осень, осень, все любят осень.
Краски красивые: жёлтые, красные,
подумал еще о зелёных — просто участок лета.
Подошёл, это ёлки. И рядом другие стоят,
с жёлтой хвоей, а на зелёных совсем свежая.
И грибы попались, поганки, но все равно, сырое.
Вообще у нас этот парк большой, хорошо.
Лодку дают напрокат. Пустая станция.
Осень, осень, все её любят.
Скоро сильный ветер подует и всё снесёт.
Чтобы мы осень увидели, нужно при свете.
В отличие от весны. Весну ночью по воздуху,
или зиму по снегу, как он скрипит и искры,
а осень только при свете.
Жёлтое, жёлтое, и вдруг красное в середине.
А жёлтые попадаются листья такого чистого тона,
просто секрет желтизны. Вот запах у осени:
когда их вечером жгут.
Цвет ещё можно воспроизвести, но даль,
на каком расстоянии один от другого —
Поэты, стараются про неё. Схемы сухие.
Листья тоже сухие, но — (шепотом скажем: тоже сухие;
так что-то есть). Конечно, сильнее всего, когда сухо.
Сухо и солнечно. Хотя, когда сыро, тоже.
Это как раз было сыро — ряды, и поганку растёр.
Какие были ряды! глубокие, ровные.
Ёлки давали им глубину.
Всё, ветер сильно дует — у-у,
плохо на улице, завтра проснёмся,
листья валяются во дворе, запачкались, бурые.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
