Какое-то время я работал журналистом в газете «Вернигородская правда». Мне было предложено описать жизнь «ночных бабочек», которые украшали собой по вечерам обочины главного проспекта города.
Описывать любые события всегда предпочтительнее изнутри. И я решился на перевоплощение. Гримом и аксессуарами меня обеспечил мой приятель - артист местного театра.
И вот я стою на обочине вышеупомянутого проспекта. Девочки, сверх ожидания, приняли меня благосклонно. Меня зовут Стелла, и я здесь выше всех ростом.
Каждую проезжающую машину встречают с надеждой и провожают возгласами разочарования. Погода паршивая: сквозь сетчатые колготки проникает мерзкий ноябрьский ветерок. Клиенты не торопятся осчастливить «жриц любви».
Но тут-таки подъехал чёрный БМВ. Из него вышел высокий молодой парень и стал приглядываться к нам. Его взгляд остановился на мне.
- Как тебя зовут? - спросил он.
Я чуть не сказал: - Гриша, но вовремя спохватился и ответил: - Стелла.
- Ты мне подходишь. Сколько берёшь за ночь?
- Сколько дашь.
- Хороший ответ. Садись в машину.
Я сел, помахав девочкам ручкой: - Желаю удачи! - прокричал я им.
- - - - - - -
Моего «клиента» звали Гена. И он объяснил мне, для чего я ему понадобился.
Оказывается, у него есть невеста, которая в последнее время стала уделять ему мало времени, ходит на курсы танцев, там, естественно, знакомится с мужчинами. Гена решил с моей помощью вызвать у неё ревность. Я с большим облегчением понял свою задачу.
- А сегодня, - продолжал Гена, - состоится корпоратив, где я появлюсь с тобой, и где будет и моя невеста Зоя.
И мы появились! К нам подошло неземное совершенно существо: маленькая, как дюймовочка, кудрявая блондинка, посмотрела на Гену, потом на меня.
Сказала: - И-ик! И упала в обморок. Все вокруг засуетились, кто-то позвонил в «скорую». Гена замахал на меня руками, и опустился перед Зоей на колени.
Я отошёл в сторону. Уходить не хотелось и не только из-за плохой погоды.
Мной овладело чертовское желание продолжить свои похождения. Я комфортно ощущал себя в этом женском обличии. - Может, я трансвестит? - мелькнуло в мозгу.
Я стал приглядываться к публике, намечая себе жертву, чувствуя себя охотником.
Было много пар, но и несколько одиноких мужчин. Вспомнился фильм «В джазе только девушки». Посмеялся про себя: сейчас найду себе «папика»!
У стойки бара сидел седой, лет шестидесяти, элегантно одетый мужчина.
Видимо, пил уже не первую рюмку виски - выдавал затуманенный взгляд.
- Угостите девушку? - спросил я подойдя.
- Какая же вы девушка? Вы - танк!
Ничего себе - заявочка!
- А всё-таки? - настаивал я.
- Присаживайтесь, от вас ведь не отвяжешься.
- Это уж точно. За что пьём, синьор?
- За развод с женой.
- И помогает?
- Частично. Что предпочитает дама?
- То же, что и вы.
- Уважаю.
Три-четыре выпитые рюмки и мне захотелось, извините, в туалет.
И я попёрся в мужской. Там ко мне прицепился, увидевший это, швейцар.
Меня сопроводили в дамский. После «облегчения», споласкивая руки, я увидел в зеркале похожую на меня женщину. И протрезвел.
«Папика» под руки выносили из зала и сажали в такси.
Я остановил другое, и отправился на свой «пост» на главном проспекте.
Ряды девушек заметно поредели. Пошёл мелкий противный дождь.
Задание редакции пока остаётся не выполненным.
Т. Зимина, прелестное дитя.
Мать – инженер, а батюшка – учетчик.
Я, впрочем, их не видел никогда.
Была невпечатлительна. Хотя
на ней женился пограничный летчик.
Но это было после. А беда
с ней раньше приключилась. У нее
был родственник. Какой-то из райкома.
С машиною. А предки жили врозь.
У них там было, видимо, свое.
Машина – это было незнакомо.
Ну, с этого там все и началось.
Она переживала. Но потом
дела пошли как будто на поправку.
Вдали маячил сумрачный грузин.
Но вдруг он угодил в казенный дом.
Она же – отдала себя прилавку
в большой галантерейный магазин.
Белье, одеколоны, полотно
– ей нравилась вся эта атмосфера,
секреты и поклонники подруг.
Прохожие таращатся в окно.
Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,
как птицы, с массой пуговиц, вокруг.
Тот летчик, возвратившись из небес,
приветствовал ее за миловидность.
Он сделал из шампанского салют.
Замужество. Однако в ВВС
ужасно уважается невинность,
возводится в какой-то абсолют.
И этот род схоластики виной
тому, что она чуть не утопилась.
Нашла уж мост, но грянула зима.
Канал покрылся коркой ледяной.
И вновь она к прилавку торопилась.
Ресницы опушила бахрома.
На пепельные волосы струит
сияние неоновая люстра.
Весна – и у распахнутых дверей
поток из покупателей бурлит.
Она стоит и в сумрачное русло
глядит из-за белья, как Лорелей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
