Город пах дождём и неубранными листьями. А собственно так всё и было, лил дождь, а листья дворники таджики в лучшем случае заметали под стоящие машины и не боле.
И это в декабре!
Павка сидел у себя в кабинете и горевал над своей проблемой. Ну как Павка – Павел Александрович (сорока с хвостиком лет) – директор одной из сетей своих же собственных магазинов в том пропахшем городе. Секретарша Наденька суетилась рядом, то пробуждая в нём самца, то напоминая, что он неизлечимо болен.
Хотелось выть… и Павка завыл. Тут же появилась Наденька с кружкой чая.
– Павел Александрович, чайку?
Фигурка Наденьки затянутая в иноземные тряпки сотворила то, что и должна была сотворить – скованная юбчонкой попка околдовала добра молодца, кофточка с декольте, в котором виднелось никак не меньше третьего размера, доделали своё дело.
Павка сел на кушетку и поманил Наденьку. Она послушно села рядом.
В следующий момент Павка обнял её и начал страстно целовать.
– Павел Александрович, ну что вы, я мужу расскажу, – заскулила Наденька.
– Говори, говори, кому хочешь.
Павка продолжал целовать и ласкать плоть Наденьки, пока ноги девушки не оказались у него на плечах.
По селектору пробухтели: – Павел Александрович, к вам можно?
– Я занят, примерно на пару часов…
– На пару часов? – иронично повторила Наденька, укрепляя позицию своих ног на плечах у Павки.
Прошла пара часов. Вернувшийся очередной торговый представитель, спросил у второй секретарши:
– С кем он там. Свежая кровь?
– Ну что вы, – ответила женщина, покраснев, – там Наденька, его жена…единственная и любимая!
Рвусь из сил и из всех сухожилий,
Но сегодня — опять, как вчера, —
Обложили меня, обложили,
Гонят весело на номера.
Из-за елей хлопочут двустволки —
Там охотники прячутся в тень.
На снегу кувыркаются волки,
Превратившись в живую мишень.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Не на равных играют с волками
Егеря, но не дрогнет рука!
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.
Волк не может нарушить традиций.
Видно, в детстве, слепые щенки,
Мы, волчата, сосали волчицу
И всосали — «Нельзя за флажки!»
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Наши ноги и челюсти быстры.
Почему же — вожак, дай ответ —
Мы затравленно мчимся на выстрел
И не пробуем через запрет?
Волк не должен, не может иначе!
Вот кончается время мое.
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружье.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Я из повиновения вышел
За флажки — жажда жизни сильней!
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.
Рвусь из сил, из всех сухожилий,
Но сегодня — не так, как вчера!
Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря!
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
