Сиквел, приквел, флэшбэк, флэшфорвард (нужное подчеркнуть) относительно задания Короля Romanna. Монархам посвящается.
– Та-ак!... – задыхаясь, просипел Король и украдкой взглянул на часы под обшлагом камзола. Машка уже, небось, в пеньюаре...
Он тряхнул головой, изобразил лицом вожака прайда во время гона и повторил тоном ниже:
– Та-ак!
В его голосе слышался громовой посыл не только супруге, но и всем мужикам королевства. Из его глаз сыпались молнии, долженствовавшие спалить все деревни, амбары, овины и сеновалы, где происходят всякие штуки, от которых потом рождаются беспризорники, повышающие уровень преступности в государстве. Королю мерещились дыбы, колья и заборы, богато изукрашенные черепами прелюбодееев. Этакой кровавый мессидж... "Мессидж, – споткнувшись на этом слове, подумал Король. – Че-то знакомое. Где я мог это слышать? Надо будет потом у Машки спросить, а то ведь не засну".
Он обернулся к Королеве, сидевшей у облезлого бюро с пером в руке, и резко бросил ей:
– Пишите, сударыня!
Тембр его перешел на инфразвук. Король забыл, что это значит и подумал, что неплохо бы ввести в стране всеобщее мужское образование.
Королева чесала пером кончик носа, незаметно для себя соскребая с него грим, и с обожанием смотрела на Короля.
– Что писать, любимый? Мемуары?
Король зарычал. Если она еще раз назовет его любимым, он напишет заявление. Эта старая обезьяна уже достала его. Каждый раз, когда дело доходит до этого письма, она доводит его до трясучки, до нервного тика и обострения люмбаго. Вот и сейчас... Он почувствовал, как по ноге скользнула огненная змея, и присел на пуфик. Где-то в глубине сидения угрожающе шевельнулась пружина. "Ос-спиде, везде старье", – с тоской подумал король и не помня себя заорал:
– Объяснительную, черт возьми!
"Что он несет?" – подумала Королева и проворковала, соблазнительно покусывая перо:
– Мемуары, гримуары, будуары и бастард. Ваше величество, как пишется: бастард или бостард?
Король подумал, что женское образование надо запретить, молча налил себе водки, залпом выпил и запустил стаканом в стену. Он заранее знал, что в бутылке окажется вода, но хотя бы этикетку "Шишкин лес" с нее можно было содрать? Ну, хоть из вежливости?
– Ах, и где же мой носовой платок? – нарочито переигрывая, вопросила Королева. Надо же было возвращать Короля в русло, так сказать, сюжета.
– Душите ее, душите, – отчаянно вращая глазами и стуча пальцем по часам, шипел суфлер. Спектакль должен был закончиться семь минут назад, а герои все еще оба здравствовали.
***
– Нет, вы поглядите на них, – воскликнул Король, кладя бинокль на колени Королеве и старательно пряча лапти под стул. – Как он ее душит, и прямо на ложе! Машка, давай дома театр устроим!
Королева игриво закатила глаза и ткнула пальчиком королевское плечико.
– Ой, Вань, только не насмерть! Охота еще ведьмочкой побыть!
– О, устроим охоту на ведьм!
Король лизнул Машку в ухо и вскочил, аплодируя.
Карнавал в уездном городе продолжался.
***
Королева потянулась и похлопала рукой рядом с собой. Примятое сено еще хранило очертания человека и даже казалось чуть теплым.
"Боже, как я сюда попала? И с кем это я тут была? И что за прелестные сны?", - лениво думала Королева. Ей смутно припоминалось что-то лохматое и пахнущее молоком вперемешку с навозом. Вдали раздался рык Короля, очевидно, обнаружившего такую же пустую примятость в своей постели.
"Хих, - подумала Королева, доставая телефон. - Сейчас я его рожу зафотаю и в Инстаграм. А шампанское, видно, было несвежее..."
В животе у кита,
на котором лежит
Земля
Непечально живёт
всех ушедших людей семья.
Здесь матросы
с «Варяга»,
индейские племена,
здесь Гомер,
Че Гевара,
Бах,
и всегда весна.
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Пишет новый французский эпос Эмиль Золя,
Циолковский скальпелем режет кишки небес,
Здесь Мария Каллас — Алиса в стране чудес.
Для шахтеров небо
в алмазах даёт угля
В животе у кита, на котором лежит Земля,
Здесь твои прабабушки
вяжут огромный шарф,
Здесь Сервантес с Пушкиным выпьют на брудершафт.
Для крестьян плодоносят вечно теперь поля
В животе у кита,
на котором лежит Земля!
К рыбакам прилипают рыбы,
к цветам шмели,
И Рублёву разводит краски вином Дали.
Помирились враги,
обучаясь любви с нуля,
В животе у кита,
на котором лежит Земля,
Здесь для каждого нелегала есть свой сарай,
И своё здесь солнце,
и свой здесь
солдатам рай.
И гремит у бездомных поэтов
в карманах медь,
Они ходят по свету, как будто исчезла смерть,
И Есенину ослабляет петлю Рембо,
И на ослике к ним приезжает под утро Бог.
Сообщает,
что здесь их поэмы нужней, чем там...
И они отвечают: «Мы веруем, Капитан!»
Ной в своём батискафе
опять обогнул Казбек,
С потолка Микеланджело сыпется русский снег,
И с Ландау играет в шахматы Еврипид,
А над крышей Большого Уланова все парит.
И не в том ведь дело, что кровью писал Басё,
А лишь в том, что мы все молекулы — вот и все.
Так волшебные птицы клюют под собою сук,
Так луна себе ухо Ван Гога пришила вдруг.
Мы блокадники, партизаны, мы неба дно,
Мы дерёмся и спорим, язык проглотив родной.
А потом Капитан скомандует «от винта»,
И мы все попадём навечно в живот кита.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
