- Наголо?- Переспросила удивлённая парикмахер.
- Да! - Ответил я.
- И не жаль такие волосы,-вздохнула мастер. - 30 лет вас стригу,а шевелюра,как у молодого!
- Ничего,ничего - новые отрастут!.
Через несколько минут из зеркала на меня смотрело чужое лицо новобранца - таким я себя помню только один раз,когда шел служить в советскую армию.
- Сколько должен?- Спросил я у мастера.
- Да господь с вами,- взмахнула женщина руками.- Разве это работа.За такое и деньги брать стыдно. Не понимаю - зачем вам это?
Я промолчал.Оделся, напялил на лысую голову шапчонку, подхватил сумку, попрощался - и вышел из парикмахерской.
На улице ощутил холодное дыхание ранней зимы, которая начиналась в наших краях в октябре. Путь был коротким.
Долго ждал в коридоре. Вот из-за угла выплыла жена в домашнем халатике,который ей стал велик. Шла бочком,бледная,шаркая тапочками. За эти дни заметно состарилась. Защемило сердце,но я постарался улыбнуться. Жена молча села рядом и посмотрела вопросительно. Я отвёл глаза, медленно снял шапку и провёл рукой по лысой голове.
- Ты тоже! Зачем? - Прошептала она и беззвучно заплакала, поправляя косынку.
Посетители онкоцентра не обратили даже внимание.У каждого была своя беда.
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
