– У меня раздвоение личности, – пожаловалась на приеме у психиатра Тень, – постоянно вижу перед собой двух Хозяев.
– Наркотики? Алкоголь? – деловито осведомился доктор и с пулеметной очередью застрочил в своем блокноте.
– Ну, что Вы такое говорите? Как можно? Мы, Тени, вообще не употребляем. В смысле, не употребляем вообще, простите за каламбур. Ничего, что могло бы привлечь Ваше внимание. Увы…
Тень горестно вздохнула и в ожидании приговора эскулапа провалилась в глубокое мягкое кресло, превратившись в темную полупрозрачную полусферу.
Психиатр с интересом разглядывал фантом. Дело для него было не совсем привычное – не всякий день к тебе забредет на прием чужая Тень. Да к тому ж еще и галлюцинирующая.
Доктор покинул свое кресло и важно прошелся вдоль стеллажей с книгами по психиатрии. В голове крутились обрывки фраз из какого-то старого учебника, написанного его учителем. Наконец психиатр вспомнил название книги и потянулся за ней. Тень напряглась. Это было видно по сгустку энергии, который сразу почернел и словно затвердел.
– Да не нервничайте Вы так, я просто хочу освежить в памяти кое-что, – доктор, как мог, придал своему лицу многозначительно-загадочное выражение и зашелестел страницами потрепанного увесистого тома.
«Ага, вот оно, то самое», – психиатр скосил глаза в сторону тени и увидел, что она вытянулась, пытаясь заглянуть в учебник. Он нарочито небрежно отвернулся, отошел в дальний угол комнаты и продолжил чтение. Тень вроде бы успокоилась, снова сконцентрировавшись в углу кресла.
«Вот и хорошо. Понятливая, однако». – Он вернулся к фолианту.
«…если вас посетила тень, одна, без своего хозяина, не стоит сразу вдаваться в панику. Возможно, ее хозяин медленно ходит и вот-вот предстанет перед вашим взором. Сосчитайте до десяти, желательно вслух и сделайте несколько глубоких вдохов и выдохов. Хуже, когда тень вступает в разговор и несет околесицу. Вариантов всего два: либо вы спите и все происходящее – сон, либо тень принадлежит вам, и то есть вы сами сошли с ума…» – прочитал доктор, часто заморгал и начал громко считать вслух.
С каждым произнесенным словом врача Тень грозно увеличивалась в размерах, и на слове «десять» уже упиралась в потолок кабинета.
Доктор широко открыл рот и лихорадочно задышал, с надеждой обратив свой взор на вход. Однако ничего не происходило: ни треньканья колокольчика над входной уличной дверью, ни поскрипывания ламинированных половиц в приемной, ни ожидаемого стука. Ни-че-го. Одна только зловещая чернота Тени, заполонившая собой кабинет. Сквозь нее не проступал свет торшера. Она обволакивала доктора, пеленала его в свой фантомный кокон, сжимая все сильнее и сильнее.
«Нельзя было вешать тяжелые плотные шторы… а все жена… создать полумрак, создать интимную обстановку, это раскрепощает, сближа…» – мысли оборвались и пропали, растворяясь в густом тумане, который, как ни странно, успокоил доктора, заставив смежить веки и погрузиться в сон.
Свежак надрывается. Прет на рожон
Азовского моря корыто.
Арбуз на арбузе - и трюм нагружен,
Арбузами пристань покрыта.
Не пить первача в дорассветную стыдь,
На скучном зевать карауле,
Три дня и три ночи придется проплыть -
И мы паруса развернули...
В густой бородач ударяет бурун,
Чтоб брызгами вдрызг разлететься;
Я выберу звонкий, как бубен, кавун -
И ножиком вырежу сердце...
Пустынное солнце садится в рассол,
И выпихнут месяц волнами...
Свежак задувает!
Наотмашь!
Пошел!
Дубок, шевели парусами!
Густыми барашками море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
В два пальца, по-боцмански, ветер свистит,
И тучи сколочены плотно.
И ерзает руль, и обшивка трещит,
И забраны в рифы полотна.
Сквозь волны - навылет!
Сквозь дождь - наугад!
В свистящем гонимые мыле,
Мы рыщем на ощупь...
Навзрыд и не в лад
Храпят полотняные крылья.
Мы втянуты в дикую карусель.
И море топочет как рынок,
На мель нас кидает,
Нас гонит на мель
Последняя наша путина!
Козлами кудлатыми море полно,
И трутся арбузы, и в трюме темно...
Я песни последней еще не сложил,
А смертную чую прохладу...
Я в карты играл, я бродягою жил,
И море приносит награду,-
Мне жизни веселой теперь не сберечь -
И руль оторвало, и в кузове течь!..
Пустынное солнце над морем встает,
Чтоб воздуху таять и греться;
Не видно дубка, и по волнам плывет
Кавун с нарисованным сердцем...
В густой бородач ударяет бурун,
Скумбрийная стая играет,
Низовый на зыби качает кавун -
И к берегу он подплывает...
Конец путешествию здесь он найдет,
Окончены ветер и качка,-
Кавун с нарисованным сердцем берет
Любимая мною казачка...
И некому здесь надоумить ее,
Что в руки взяла она сердце мое!..
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
