Кризис набирал обороты столь стремительно, что даже самых честных бизнесменов одолели сомнения в правильности выбранной стратегии ведения своего бизнеса.
– И зачем я плачу столько налогов? – размышлял как-то вслух Гера Перцев. – Моя честность и порядочность выгодны только государству, а меня от этой самой моей порядочности только тошнит. Родные «деревянные» обесцениваются каждый день, достаточно посмотреть биржевые котировки. И что делать в такой ситуации? С кем посоветоваться?
Словно в ответ на вопросы Геры загудел мобильный телефон. Звонил старый приятель и одноклассник Сенька Стрельцов по прозвищу Студень, получивший такое имя за избыточный вес. Студень давно пропал из поля зрения Геры, и Перцев обрадовался звонку, потому что в настоящий момент очень хотелось поплакаться хоть кому-нибудь в жилетку.
– Герр Перцефф?! Привет! Не ожидал услышать школьного товарища? Ах, ты, значит, рад? Приятно слышать, приятно… – Гера явно представил, как Студень облизнулся от удовольствия. Он так всегда делал, когда был доволен.
– А почему не радоваться-то? Все давно растерялись как-то, кто за границу подался, кто спился, кто помер… А про тебя вообще ничего не было слышно последние десять лет. А я ведь тебя даже искал! – Гера намеренно сделал ударение на последнем слове, чтобы Студень прочувствовал всю глубину сохранившихся былых отношений.
– Что ты говоришь? Искал? А почему не нашел? – из трубки донеслись похихикивания.
И тут с Герой что-то произошло, какой-то взрыв эмоций, который он обрушил на Сеньку. Все, что копилось годами, выплескивалось теперь через душевный край, разливаясь вокруг необъятным морем. Казалось, этому порыву не будет ни конца, ни края, Гера говорил, говорил, про все подряд говорил. И про неудавшийся брак, который рассыпался как бумажный домик из-за того, что Гера больше времени проводил на работе, чем дома. И про здоровье, которое никак не хотело прибавляться, не смотря на регулярные посещения спортзала. И про чертову работу, ставшую камнем преткновения практически во всем. Студень слушал, не перебивая. Даже тогда, когда Гера расплакался, сообщив, что стал практически банкротом, товарищ не издал ни звука.
– Молчишь… Ты, наверно, меня презираешь?..
– Отчего ж? – подал голос Студень. – Презирать тебя не за что. Как был тюфяком, таким тюфяком и остался. А с бизнесом у тебя проблемы, потому что рядом нет верной и надежной руки.
– Не понял.
– Тебе нужно просто уйти в тень, – мягко, но с нажимом произнес Студень.
– Это как? Работать вчерную что ли? – возмутился правильный и честный Гера. – Нет, нет, такое не для меня, я веду легальный бизнес, у меня самая прозрачная бухгалтерия на свете, я…
– Типун тебе на язык! – перебил Студень. – Разве я могу предложить тебе что-то подобное?! Предложить, зная тебя как облупленного. «Уйти в тень» трактуется на современном языке как объединиться с кем-то, кто и калибром покрупнее, и мозгами пошевеливестее. Ты – есть ты, но рядом с тобой твоя тень, которая всегда прикроет тебя, выручит и поможет. Тень будет охранять тебя.
– Ты говоришь, как всегда, загадками, – недоверчиво возразил Гера. – Тень какую-то выдумал. Можно подумать, у меня нет тени. Разъясни-ка подробнее, чтобы и дураку (мне) стало понятно.
– Во-первых, герр Перцефф, ты не дурак вовсе, раз владеешь собственным бизнесом. А во-вторых, жизнь наладить легко и просто. Кризис нам только на руку. Итак, слушай. Твоей тенью буду я. У меня огромный концерн… Тихо, тихо, Герыч, не надо пока лишних слов и междометий. Потом выскажешься. Да, да… за годы, пока мы не виделись, я не терял зря время. Весьма преуспел. Помогаю таким как ты исключительно по старой дружбе. Лови момент. Вована Лунева помнишь? Вот, он тоже со мной, вернее, я – его тень. И твоей тенью буду, если согласишься. Дело стоящее, будешь жить, припеваючи, не зная никаких бед. За все беды ответственным буду я. В твоем бизнесе ничего не изменится, только он будет не самостоятельным, а в составе холдинга. Моего холдинга. Попросту – филиал. Тебе даже налоговую отчетность сдавать не придется. Не жизнь, а малина. Ну, как? Согласен? Перспективы радуют?
– Ухнифигасебе… – выпалил Гера скороговоркой. – А время на раздумья взять можно? Хотя… о чем я говорю, какие раздумья? – ответил он сам же себе и взволнованно произнес: – Согласен! Будь моей тенью.
Тень облегченно вздохнула и, прикрыв трубку рукой, произнесла куда-то в сторону: – Схавал! Теперь не сорвется с крючка.
Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.
Пишут мне, что ты, тая тревогу,
Загрустила шибко обо мне,
Что ты часто xодишь на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой драке
Саданул под сердце финский нож.
Ничего, родная! Успокойся.
Это только тягостная бредь.
Не такой уж горький я пропойца,
Чтоб, тебя не видя, умереть.
я по-прежнему такой же нежный
И мечтаю только лишь о том,
Чтоб скорее от тоски мятежной
Воротиться в низенький наш дом.
я вернусь, когда раскинет ветви
По-весеннему наш белый сад.
Только ты меня уж на рассвете
Не буди, как восемь лет назад.
Не буди того, что отмечалось,
Не волнуй того, что не сбылось,-
Слишком раннюю утрату и усталость
Испытать мне в жизни привелось.
И молиться не учи меня. Не надо!
К старому возврата больше нет.
Ты одна мне помощь и отрада,
Ты одна мне несказанный свет.
Так забудь же про свою тревогу,
Не грусти так шибко обо мне.
Не xоди так часто на дорогу
В старомодном ветxом шушуне.
1924
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
