Приключилась эта история прошлым летом. Там, где поле соседствует с лесом, в маленьком домике жил зеленый кузнечик по имени Кузя. Кузя был маленьким, но серьезным кузнечиком. Каждое утро, как только солнце просыпалось после темной ночи, Кузя брал свою скрипку, и шёл будить цветы. Он забирался на зелёный, большой лист лопуха, который рос посреди поля, закрывал глаза, и начинал играть свою разбудительную песенку. Первыми открывали синие глаза васильки: «Доброе утро, Кузя!» Ромашки улыбались, и тянулись к солнцу: «С новым солнцем, Кузя!» Колокольчики тихо хихикали, и приветливо кивали Кузьме. Даже колючая бабушка Расторопша, услышав разбудительную, волшебную песенку стряхивала с фиолетового хохолка лепестков капельки росы, и жмурилась. Кузя прыгал с листика на листик, и играл, играл, играл. Солнце поднималось всё выше. Соловей подпевал. Муравьи веселее сновали от муравейника к землянике. Пчёлы собирали нектар, и опыляли цветы. И всё это, благодаря волшебной Кузиной скрипке и музыке. В тот день всё было, как обычно: цветы росли и благоухали, ягоды спели, жуки, червяки, и букашки занимались своими важными делами. Кузя улыбнулся, положил скрипку и смычок на тёплый чёрный камешек, выпил одуванчиковый нектар, который любезно предложила знакомая бабочка, потянулся за скрипкой, и…обнаружил, что ни камня, ни скрипочки нет… Вот так делаааа! Кузнечик ходил кругами, тёр глаза лапками – нет, как не было. Кузя очень расстроился, ведь скоро вечер, и всем просто необходима вечерняя засыпательная песенка, иначе будет полная перепутанница! Муравьи не узнают, что пора бежать домой, цветы, что пора складывать лепестки в бутоны, а ночи-то уже прохладные! Где же скрипка?! А солнце клонилось к горизонту всё ниже, и ниже, и кузнечик понимал, что просто не успеет предупредить всех-всех о том, что пора готовиться к ночи. Бабочка металась от муравьев к червякам, от червяков к василькам, но толку было мало. Соловей пытался вспомнить засыпательную песню, но получались только звонкие трели. Перепёлка испугано хлопала крыльями, и пыталась собрать своих малышей… «Что же я наделал?! Сейчас наступит ночь! Всё пропало!» - отчаянно думал маленький кузнечик. И вдруг… один за одним, в траве стали вспыхивать волшебные огоньки. У каждой травинки, у каждого цветка, у муравьинной тропинки, словно всюду-всюду зажглись крохотные маленькие фонарики. Это были светлячки: «Никогда не сдавайся!» - шептали они, и сияли еще ярче. И Кузя увидел, что чёрный камешек лежит около его дома, скрипка и смычок были на месте! И зазвучала засыпательная песенка, и всё снова было в порядке! Так Кузя нашёл свою скрипку, и новых друзей. А чёрный камень, кстати, - и не камень совсем, а старый жук, который шёл по делам, но это уже совсем другая история…
Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,
в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают - тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.
Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.
2. Леиклос
Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции - за Веру,
Царя, Отечество, - а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.
3. Кафе "Неринга"
Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.
Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.
И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.
4. Герб
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.
Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.
5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
6. Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него - свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним - только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
7. Dominikanaj
Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
1971
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
