Долгожданный!.. Возвышаясь на плоской макушке водонапорной башни, он виден издалека как характерное чёрно-белое изваяние на фоне апрельского ситцевого неба! Но изваяние живое, стоящее на двух тонких ногах и… дремлющее, положившее длинный клюв на грудь, а точнее, на выпуклый зоб. Видать, устал с дороги мой старый перелётный друг.
Ещё с середины марта я поглядывал на башню с мыслями об аистах, и ещё вчера посадочная площадка её была пуста. Лишь воробьишки да голуби садились и вольно хаживали по дуге края, видимого снизу. Воробьи и теперь порхают близ прошлогоднего хвороста аистиного гнезда, непонятно как прикреплённого на листовом металле – моськи перед слоном в сравнении с возвратившимся хозяином. А он дремлет, и даже клювом не ведёт!
Устал, очень устал аист. Упругий верховой ветер покачивает тело его, раздувает перышки, но аист прочно стоит на ногах, обращённый головой и грудью навстречу ветру. И чУток к инородной речи, потому что на моё негромкое с земли: «Ну, здравствуй, милый!», он, как мне показалось, приподнял клюв и приоткрыл чёрный глаз... И я тут же спохватился: ну, зачем, бестактный, тревожу птицу дурацким приветствием? Ведь сколько сил отдано на перелёт! Пусть подремлет - пока один, ведь потом гнездо надо будет осматривать и приводить в порядок, да подругу, что на подлёте, встречать… Да мало ли дел и хлопот у хозяина, возвратившегося домой?..
Спи, долгожданный, отдыхай, любезный, мы ещё с тобой наговоримся до осени!
В густых металлургических лесах,
где шел процесс созданья хлорофилла,
сорвался лист. Уж осень наступила
в густых металлургических лесах.
Там до весны завязли в небесах
и бензовоз, и мушка дрозофила.
Их жмет по равнодействующей сила,
они застряли в сплющенных часах.
Последний филин сломан и распилен.
И, кнопкой канцелярскою пришпилен
к осенней ветке книзу головой,
висит и размышляет головой:
зачем в него с такой ужасной силой
вмонтирован бинокль полевой!
9
О, Господи, води меня в кино,
корми меня малиновым вареньем.
Все наши мысли сказаны давно,
и все, что будет, — будет повтореньем.
Как говорил, мешая домино,
один поэт, забытый поколеньем,
мы рушимся по правилам деленья,
так вырви мой язык — мне все равно!
Над толчеей твоих стихотворений
расставит дождик знаки ударений,
окно откроешь — а за ним темно.
Здесь каждый ген, рассчитанный, как гений,
зависит от числа соударений,
но это тоже сказано давно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
